Аналитическое искусство

Весной 1914 года в Петербурге вышел манифест с вызывающим названием «Сделанные картины». Подписали его Павел Филонов и грузинский художник Давид Какабадзе — так называлась их недолговечная мастерская, возникшая после распада «Союза молодёжи». До этого Филонов выставлялся в «Союзе молодёжи» рядом с Малевичем и Татлиным, а в декабре 1913 года вместе с Иосифом Школьником оформил в петербургском театре «Луна-парк» трагедию «Владимир Маяковский». Слово «сделанность» стало ключом ко всему, что Филонов потом назовёт аналитическим искусством. Полностью систему он изложил в 1923 году в «Декларации мирового расцвета».

Суть метода — в обратном порядке работы. Академическая школа идёт от общего к частному: композиция, крупные массы, потом детали. Филонов требовал начинать с частицы, с точки, с атома формы и наращивать изображение так, как растёт дерево или клеточная ткань. Каждый участок прорабатывался тонкой кистью до предела, а картина складывалась из тысяч таких участков. Отсюда её кристаллическое мерцание и отсутствие единой точки зрения. Так Филонов противопоставлял себя и академии, и кубизму, который, на его взгляд, разлагал предмет по внешней геометрической схеме, а не изнутри, от живой материи. Художник должен был знать не только, как предмет выглядит, но и как он устроен и как растёт. Отсюда интерес к анатомии, ботанике, к процессам, которые не видны глазу.

Ранний пример — «Пир королей» (1912–1913), зрелый — «Формула весны и действующие силы» (1928–1929); обе работы в Русском музее, как и почти всё наследие художника. Между ними — цикл «Ввод в мировой расцвет», «Формула петроградского пролетариата», десятки акварелей и рисунков, которые Филонов принципиально не продавал: он хотел передать всё государству одним собранием.

В 1925 году в Ленинграде вокруг Филонова сложился коллектив «Мастера аналитического искусства». Через его занятия в разные годы прошли более семидесяти человек, среди них Татьяна Глебова, Алиса Порет, Евгений Кибрик, Павел Кондратьев. Весной 1927 года МАИ показал большую выставку в ленинградском Доме печати и оформил там же постановку «Ревизора» Игоря Терентьева. В 1933 году ученики Филонова проиллюстрировали «Калевалу» для издательства «Academia» — это стало последней большой совместной работой школы.

Сам Филонов дождался персональной выставки в Русском музее в 1929–1930 годах — её развесили, напечатали каталог, но к зрителю так и не выпустили. Причины запрета в литературе связывают с обвинениями в формализме, которые сопровождали его до конца. Каталог успел выйти, а сама развеска простояла несколько месяцев перед закрытыми дверями. Он жил в нищете, продолжал учить бесплатно и умер в блокадном Ленинграде 3 декабря 1941 года.

Наследие спасла сестра художника Евдокия Глебова. Она хранила работы в годы блокады, передала их на хранение в Русский музей, а в 1977 году — в дар. Благодаря этому коллекция осталась целой, что редкость для русского авангарда. Широкая публика увидела Филонова только в конце 1980-х, после большой выставки в Русском музее и Москве. Сегодня аналитический метод считают одной из самых самостоятельных систем русского авангарда — без прямых западных аналогов и без прямых наследников, хотя отголоски «сделанности» узнаются в графике учеников и в работах ленинградского неофициального искусства.