Натурализм

Весной 1878 года на парижском Салоне показали «Сенокос» Жюля Бастьен-Лепажа, уроженца деревни Данвиллер в департаменте Мёз. Холст, законченный годом раньше, хвалили за правдивость, и двадцатидевятилетний ученик Александра Кабанеля оказался во главе нового течения. Слово для него было готово заранее. Ещё в 1863 году критик Жюль Антуан Кастаньяри писал о «натуралистической школе», для которой искусство — выражение жизни во всех её проявлениях. Позже термин подхватил Эмиль Золя и сделал его знаменем своих романов с их установкой на научность.

Натурализм вырос из реализма Гюстава Курбе и Жана Франсуа Милле, но растерял его политический заряд. Натуралисты не обличали, а фиксировали: выходили на пленэр, писали крестьян и ремесленников такими, какими их заставали, без постановки. От импрессионистов их отличала выучка. Мазок оставался плотным и академически выверенным, фигура — построенной по всем правилам школы. Паскаль Даньян-Бувре одним из первых стал работать по фотографиям, чтобы добиться ещё большей точности.

Главные вещи Бастьен-Лепажа уложились в несколько лет: «Сенокос» (1877, Музей Орсе), «Жанна д’Арк» (1879, Метрополитен-музей), «Бедная Фовета» (1881, Келвингроув, Глазго), «Ничего не выйдет» (1882, Национальная галерея Шотландии), «Деревенская любовь» (1882). Даньян-Бувре, его однокашник по мастерской Кабанеля и близкий друг, написал «Свадьбу у фотографа» (1879, Музей изящных искусств Лиона), получил первую медаль Салона 1880 года за «Несчастный случай», а в 1886-м закончил «Прощение в Бретани», теперь в Метрополитен-музее. Леону Лермитту известность принесла «Плата жнецам» (1882, Музей Орсе). Его огромный «Рынок Ле-Аль» показали на Салоне 1895 года, сегодня он в Пти-Пале. Лермиттом восхищался Винсент Ван Гог.

Признание пришло быстро, споры — вместе с ним. «Жанну д’Арк» на Салоне 1880 года критики хвалили за лицо героини, но святые за её спиной показались им чужими в натуралистической картине. Золя поначалу поддерживал Бастьен-Лепажа, а потом охладел: увидел в нём импрессионизм, смягчённый и подогнанный под вкус толпы, и восторги публики счёл дурным знаком. «Прощение в Бретани» на Салоне 1887 года ценили как раз за фотографическую точность. После смерти Бастьен-Лепажа «Сенокос» купили для Люксембургского музея.

Русская линия у натурализма прямая. Мария Башкирцева, родившаяся в 1858 году под Полтавой и учившаяся в Академии Жюлиана, дружила с Бастьен-Лепажем и шла за ним, только вместо деревни писала городские окраины. Её «Митинг» имел успех на Салоне 1884 года и хранится в Орсе. Она умерла 31 октября 1884 года, он — 10 декабря того же года. В дневнике, изданном в 1887-м, она записывала визиты к умирающему художнику.

В 1885 году на посмертной распродаже в галерее Жоржа Пти Сергей Третьяков купил «Деревенскую любовь», к которой присматривался и Люксембургский музей. С 1948 года картина в ГМИИ имени Пушкина. Там же «Благословение новобрачных» Даньян-Бувре (1880–1881).

Наследников оказалось больше, чем можно было ждать от короткой жизни. Британника пишет, что деревенским сценам Бастьен-Лепажа подражали во Франции и в Англии. Его влияние видят у Джорджа Клаузена в Англии и Тома Робертса в Австралии, в его кругу был финн Альберт Эдельфельт. Вскоре импрессионизм затмил натурализм, и слово стали применять расплывчато — ко всему, что не было ни академией, ни модернизмом. Роджер Фрай в «Опыте эстетики» (1909) писал, что Бастьен-Лепаж ловко находил компромисс между правдой и привычной условностью и что без таких художников публика не приняла бы правду Клода Моне.