Неофициальное искусство СССР

1 декабря 1962 года Никита Хрущёв пришёл в Манеж на выставку к 30-летию Московского отделения Союза художников. В отдельных залах висели работы учеников студии Элия Белютина и скульптуры Эрнста Неизвестного. Первый секретарь кричал на художников и спорил с Неизвестным, а через две недели, на встрече с интеллигенцией 17 декабря, снова обрушился на его искусство. Этот вечер обычно считают моментом, когда граница между официальным и неофициальным искусством стала видимой и жёсткой.

Неофициальное, или нонконформистское, искусство — не стиль, а положение. Так называют художников, которые с конца 1950-х работали вне соцреализма и не могли рассчитывать на выставки, музеи и госзаказ. Окно в мир открыла оттепель: Всемирный фестиваль молодёжи и студентов 1957 года и Американская национальная выставка в Сокольниках 1959 года, где москвичи впервые увидели вживую абстрактный экспрессионизм. Выставлялись в квартирах и мастерских, работы покупали иностранные дипломаты и коллекционеры — Георгий Костаки, Александр Глезер, Леонид Талочкин, Евгений Нутович. Многие художники зарабатывали официальной работой — книжной графикой, оформлением, преподаванием, — а «для себя» писали то, что не прошло бы ни один выставком.

Внутри этой среды уживались очень разные художники. Анатолий Зверев и Владимир Яковлев писали стремительно и экспрессивно. Вокруг Евгения Кропивницкого и Оскара Рабина в подмосковном Лианозове сложилась группа, писавшая бараки и окраины. Дмитрий Плавинский и Михаил Шварцман искали метафизику, Лидия Мастеркова и Владимир Немухин — абстракцию. В Ленинграде существовал круг Александра Арефьева, «Орден нищенствующих живописцев». Позже из той же среды выросли московский концептуализм и соц-арт — у них в энциклопедии отдельные страницы.

15 сентября 1974 года художники во главе с Рабиным и Глезером вынесли картины на пустырь в Беляеве. Выставку почти сразу разогнали бульдозерами, поливальными машинами и людьми в штатском, несколько работ уничтожили. Иностранные корреспонденты всё видели, и «Бульдозерная выставка» стала мировым скандалом. Уже 29 сентября власти разрешили четырёхчасовой показ в Измайловском парке. В Ленинграде 22–25 декабря 1974 года около 50 художников выставились в ДК имени Газа, а в сентябре 1975-го почти 90 участников — в ДК «Невский»; очереди стояли на улице. Со второй половины 1970-х постоянной площадкой в Москве стали выставки живописной секции Горкома графиков на Малой Грузинской.

Компромисс не отменял давления. Многие уехали или были выдавлены: Глезер эмигрировал в 1975 году и открыл на Западе музей русского искусства в изгнании, Костаки уехал в 1977-м, оставив значительную часть коллекции авангарда Третьяковской галерее. Рабина в 1978 году, когда он был в Париже, лишили советского гражданства. Эмигрировали Михаил Шемякин (в начале 1970-х), Лидия Мастеркова (1975), Эрнст Неизвестный (1976). Вывезенные работы оседали в западных собраниях, и неофициальное искусство постепенно получило за рубежом имя, которого не имело дома.

К концу 1980-х граница размылась. Перестройка открыла выставочные залы, а аукцион Sotheby’s в Москве 7 июля 1988 года вывел недавних изгоев на мировой рынок. В Ленинграде тогда же гремели «Митьки» — позднее, ироничное эхо этой среды. Коллекция Талочкина много лет составляла основу музея «Другое искусство» при РГГУ, а в 2016 году перешла в Третьяковскую галерею. Другое большое собрание хранит Музей Зиммерли в Нью-Джерси, куда передал свою коллекцию американский экономист Нортон Додж.