Проторенессанс

«Кисть Чимабуэ славилась одна, а ныне Джотто чествуют без лести» — так в одиннадцатой песни «Чистилища» (стихи 94–95, перевод Михаила Лозинского) Данте говорит о тщете земной известности. Эти строки часто приводят как первое свидетельство новой эпохи: современник уже видел, что в итальянском искусстве произошла смена поколений и что новое затмило старое. Эту эпоху конца XIII — XIV века историки позже назовут Проторенессансом.

Отправной точкой была «греческая манера» — византийская традиция с золотым фоном, плоскими фигурами и неизменными схемами. Итальянские мастера не отказались от церковных сюжетов, но начали задавать им новые вопросы: где стоит фигура, сколько она весит, что она чувствует. Сам термин придумали гораздо позже: в XIV веке никто не считал себя «предвестником», мастера просто соперничали за заказы городов и орденов. Первыми перемены почувствовали скульпторы. Никола Пизано в кафедре баптистерия в Пизе (1260) опирался на римские саркофаги, его сын Джованни придал камню драматизм и движение.

В живописи путь начал флорентиец Чимабуэ, смягчивший византийскую строгость. В Риме Пьетро Каваллини писал в церкви Санта-Чечилия-ин-Трастевере «Страшный суд» (около 1293) с весомыми, почти скульптурными апостолами — ещё до того, как Джотто прославился во Флоренции. Поэтому часть исследователей считает Рим не менее важным центром перемен, чем Флоренцию. Особое место занимает верхняя церковь Сан-Франческо в Ассизи, где цикл о святом Франциске стал полем учёного спора: итальянская традиция, идущая от Вазари, считает его работой молодого Джотто, а многие немецкие и англоязычные исследователи с начала XX века в этом сомневаются.

Бесспорный Джотто — капелла Скровеньи в Падуе. Её построил банкир Энрико Скровеньи, сын ростовщика, которого Данте поместил в «Ад»; освятили капеллу 25 марта 1305 года, а фрески написаны примерно между 1303 и 1305 годами. Около сорока помощников, по подсчётам реставраторов, понадобилось на шестьсот с лишним рабочих дней. Здесь находится и «Оплакивание Христа» — сцена, где горе передано позами и спинами людей, а не только лицами. Рядом, в нижнем ярусе, Джотто написал гризайлью аллегории добродетелей и пороков, словно каменные статуи, — живопись впервые спорила со скульптурой на её поле. В последние годы Джотто строил кампанилу флорентийского собора, начатую в 1334 году; он умер в 1337-м.

У Сиены был свой путь, и его выделяют в отдельную Сиенскую школу. Дуччо ди Буонинсенья написал «Маэсту» (1308–1311, Музей Опера дель Дуомо, Сиена) — огромный алтарь, который в 1311 году торжественной процессией перенесли в собор. Сиенцы сохранили золото и изящную линию, но наполнили их рассказом: на оборотной стороне «Маэсты» десятки небольших сцен Страстей читаются почти как книга. Их продолжили Симоне Мартини с «Благовещением» (1333, Уффици) и братья Пьетро и Амброджо Лоренцетти; фрески Амброджо о добром и дурном правлении в Палаццо Пубблико (1338–1339) стали одним из первых больших светских циклов Европы.

Чума 1348 года, унёсшая множество жителей Флоренции и Сиены, по мнению ряда исследователей, надолго затормозила это движение; среди её вероятных жертв называют братьев Лоренцетти. Следующий решительный шаг сделали только в начале XV века Мазаччо, Брунеллески и Донателло. Но отсчёт они вели от Джотто: Вазари в «Жизнеописаниях» (1550) писал, что именно он вернул живописи природу, и для флорентийцев следующих поколений Джотто оставался точкой отсчёта.