Фёдор Рокотов

Точной даты рождения Фёдора Степановича Рокотова не знает никто. Справочники пишут «около 1735 года», встречаются и другие годы, Русский биографический словарь в начале XX века осторожно допускал даже дворянское происхождение, а позднейшие исследования вернули его в село Воронцово под Москвой, в семью крепостных князей Репниных. К 1760 году он был уже свободен. В том же году Иван Шувалов принял его в петербургскую Академию художеств, причём не как ученика. Учителями по преданию называют графа Пьетро Ротари и Ле Лоррена, и ранние портреты действительно очень близки к Ротари.

Карьера пошла стремительно. 13 января 1762 года Рокотов стал адъюнктом Академии за картину «Спящая Венера и Сатир», писал Петра III и маленького наследника Павла Петровича. В 1763 году он работал над коронационным портретом Екатерины II. Профильный вариант императрица подарила Григорию Орлову, и с 1950-х годов он хранится в Павловском дворце. О поясном портрете 1765 года Екатерина отозвалась как об одном «из самых похожих». В том же 1765-м Рокотов получил звание академика, но преподавать почти не стал и вскоре уехал в Москву.

Москва оставалась его городом до конца жизни. Академик Якоб Штелин записал, что в мастерской Рокотова одновременно стояло до сорока начатых портретов. Художник держал частную школу, и ученики настолько усвоили его манеру, что сам мастер подписывал их холсты. Отсюда вечная путаница: к выставке в Третьяковской галерее 2016 года двадцать работ пришлось переатрибутировать. Позировали ему Воронцовы, Орловы, Голицыны, Уваровы. Исследователи насчитали 26 усадеб, где он работал.

Самое знаменитое его полотно, «Портрет А. П. Струйской» (1772), — парный заказ пензенского помещика и стихотворца Николая Струйского. Существует и парный портрет самого Струйского, а заказчик посвятил художнику длинное стихотворное послание. Небольшой овальный холст пережил моду и через двести лет стал хрестоматией благодаря стихотворению Николая Заболоцкого «Портрет». В Третьяковке хранится портрет поэта Василия Майкова (около 1765), к лучшим вещам относят и портрет Варвары Новосильцевой (1780), а в Русском музее — портрет графини Елизаветы Санти (1785). «Неизвестный в треуголке» до сих пор вызывает споры: кто перед нами, не установлено.

Рокотов не выписывает кружева и ордена, он растворяет их. Лица выступают из тёплого полумрака, контуры тают, а глаза остаются единственной резкой точкой. Критики сравнивают эту дымку с итальянским сфумато, историк искусства Михаил Алленов писал о «поэтике камерности». Ближе к 1790-м свет становится ровнее, формы плотнее, и рокайльный туман уступает ясности классицизма.

После смерти о нём быстро забыли. Вернул Рокотова Сергей Дягилев, который включил его в выставки начала XX века. Не все были в восторге: Александр Бенуа, признавая мастерство портретиста, упрекал его модели в «безличности фотографического аппарата». Потом снова наступила долгая пауза: перед выставкой 2016 года крупной ретроспективы Рокотова не было 55 лет.

Поздние годы Рокотова почти не документированы. Последние известные работы относятся к 1790-м годам. Он умер в Москве 12 (24) декабря 1808 года и был похоронен на кладбище Новоспасского монастыря, где сейчас стоит памятный камень. Главные собрания его портретов — Третьяковская галерея и Русский музей, отдельные вещи есть в Павловском дворце и Оружейной палате.