Рококо

Когда в 1715 году умер Людовик XIV, двор на время покинул Версаль, и центр светской жизни переместился в Париж, в особняки знати с небольшими гостиными, будуарами и кабинетами. Для этих комнат понадобилось другое искусство: не парадные аллегории на века, а лёгкая живопись, зеркала, резные рамы и фарфор. Так родилось рококо. Само слово появилось позже и с насмешкой: по свидетельству критика Этьена Делеклюза, около 1797 года его пустил в ход ученик Жака Луи Давида Пьер-Морис Ке, соединив французское rocaille, причудливый орнамент из раковин и камешков, с итальянским barocco.

Рококо отказалось от величия ради удовольствия. Вместо симметрии — изогнутая линия, вместо героя — влюблённая пара, вместо тёмного лака — серебристые, розовые и голубые тона. Англичанин Уильям Хогарт в трактате «Анализ красоты» (1753) даже объявил змеевидную линию главной линией красоты. Важнее всего изменился заказчик: картину теперь писали не для церкви и не для короля, а для частного человека и его дома.

Начало положил Антуан Ватто. В 1717 году Академия приняла его в свои члены за «Паломничество на остров Киферу» (Лувр) и, не найдя для картины места в иерархии жанров, записала её как «галантное празднество» — так появилась новая категория. Франсуа Буше, любимец маркизы де Помпадур и с 1765 года первый живописец короля, писал богинь и пастушек; «Триумф Венеры» (1740) вскоре уехал в Швецию и теперь находится в Национальном музее в Стокгольме. Жан Оноре Фрагонар довёл жанр до лукавой точки в «Качелях» (около 1767–1768, собрание Уоллес, Лондон). Жан-Батист Симеон Шарден работал рядом, но о другом: «Молитва перед обедом» (около 1740, Лувр) переносит ту же камерность в дом третьего сословия. В Англии Томас Гейнсборо писал «Мистера и миссис Эндрюс» (около 1750), а Хогарт ответил рококо сатирой: серия «Модный брак» (около 1743) рассказывает о браке по расчёту. Обе работы — в Лондонской национальной галерее.

Уже современники разделились. Дени Дидро, разбирая Салон 1761 года, сказал о Буше: «У этого человека есть всё, кроме правды». Ещё раньше, в 1754 году, гравёр Шарль Никола Кошен высмеял в «Меркюр де Франс» ювелиров и декораторов, гнувших каждую линию. В немецких землях стиль, напротив, расцвёл в полную силу: павильон Амалиенбург под Мюнхеном, паломническая церковь Вис, резиденция в Вюрцбурге, где Джованни Баттиста Тьеполо в 1750–1753 годах расписал Императорский зал и плафон над лестницей.

Россия узнала рококо при Елизавете Петровне. Франческо Бартоломео Растрелли строил Зимний и Большой Екатерининский дворцы с золочёной лепниной в духе позднего барокко и рококо. Итальянец Пьетро Ротари, приглашённый в 1756 году, писал девичьи головки; после его смерти ими украсили Кабинет мод и граций в Большом Петергофском дворце. Екатерина II собрала для Эрмитажа лучшее французское искусство эпохи: в 1772 году через посредничество Дидро она купила собрание Кроза с картинами Ватто и Шардена. Русские портретисты взяли от рококо мягкость и интимность. Фёдор Рокотов писал полуулыбки в дымке, Дмитрий Левицкий — смолянок, среди них «Портрет Е. И. Нелидовой» (1773, Русский музей).

К 1770-м годам вкус переменился. Раскопки Геркуланума и Помпей, идеи Просвещения и проповедь простоты сделали рококо символом изнеженного старого порядка, и на смену ему пришёл неоклассицизм. Реабилитация началась в XIX веке, когда братья Эдмон и Жюль де Гонкур принялись собирать и описывать XVIII век. Сегодня в Ватто видят предшественника романтиков, а во Фрагонаре — художника, у которого учились импрессионисты.