Хоакин Соролья

В августе 1865 года в Валенсии один за другим умерли торговец Хоакин Соролья и его жена Консепсьон Бастида — по всей видимости, от холеры. Их сыну, родившемуся 27 февраля 1863 года, не было и трёх лет, дочери Конче — около года. Детей взяли к себе тётка по матери и её муж-слесарь. Рисовать мальчик начал с девяти лет, потом учился у Каэтано Капуса и Сальустиано Асенхо и в валенсийской Академии Сан-Карлос.

В восемнадцать он поехал в Мадрид копировать старых мастеров в Прадо, прежде всего Веласкеса. После военной службы получил от валенсийской провинциальной депутации стипендию на четыре года в Риме. Решающей оказалась долгая поездка в Париж в 1885 году: выставки Жюля Бастьен-Лепажа и Адольфа Менцеля показали ему живопись, построенную на прямом наблюдении. В 1888 году он женился на Клотильде Гарсия дель Кастильо, дочери валенсийского фотографа Антонио Гарсии, в чьём ателье подрабатывал юношей. В 1890 году семья перебралась в Мадрид.

Имя ему сделали выставки. «Другая Маргарита» (1892) получила золотую медаль Национальной выставки в Мадриде и первую премию в Чикаго; сегодня она в Музее Милдред Лейн Кемпер при Вашингтонском университете в Сент-Луисе. «Возвращение с лова» (1894) купило французское государство для Люксембургского музея. «А ещё говорят, что рыба дорогая!» (1894) хранится в Прадо. За «Печальное наследство» (1899) он получил Гран-при Всемирной выставки 1900 года в Париже и орден Почётного легиона.

В 1906 году галерея Жоржа Пти в Париже показала почти 500 его работ. Критиков поразил сам объём, а выставка принесла деньги. Через три года американский меценат Арчер Милтон Хантингтон устроил ему выставку в Испанском обществе Америки в Нью-Йорке: из 356 холстов продали 195. За пять месяцев в США Соролья написал больше двадцати портретов, среди них — президента Уильяма Тафта.

Главным заказом жизни стал цикл «Провинции Испании» для того же Испанского общества: контракт подписан в 1911 году, 14 панно высотой около трёх с половиной метров и общей длиной около 70 метров. Почти всё он писал на месте, разъезжая по стране. К 1917 году художник был измотан, последнее панно закончил в июле 1919-го. Зал Сорольи в Нью-Йорке открылся только в 1926 году.

Соролья работал стремительно и почти всегда под открытым небом — даже большие холсты и портреты. «Я не люблю писать портреты в помещении», — говорил он газете Evening Post в 1909 году. От французских импрессионистов его отличали плотный рисунок, крупный формат и выучка на Веласкесе: свет у него не растворяет форму, а лепит её. Валенсийские пляжи с рыбаками и купальщиками стали его постоянной лабораторией.

В июне 1920 года, работая над портретом в саду своего мадридского дома, он перенёс инсульт. Последние три года Соролья почти не мог двигаться и больше не писал. Он умер 10 августа 1923 года в Серседилье под Мадридом и похоронен на кладбище Валенсии.

Дом художника в Мадриде в 1932 году стал Музеем Сорольи: основу собрания составил дар его вдовы Клотильде. Работы Сорольи есть в Прадо, где хранятся «Дети на пляже» (1910), в Испанском обществе Америки, в Чикагском институте искусств и в Музее Тафта в Цинциннати, где висит портрет президента. Медали и Почётный легион не уберегли его от забвения при модернизме, но с конца XX века выставки Сорольи снова собирают очереди.