Импрессионизм

Пятнадцатого апреля 1874 года в бывшем ателье фотографа Надара на бульваре Капуцинок, 35, открылась выставка, которую никто не звал импрессионистской. Её устроило «Анонимное общество живописцев, скульпторов, граверов» — тридцать художников, уставших ждать милости от жюри Салона. Через десять дней, 25 апреля, критик Луи Леруа опубликовал в сатирическом журнале «Шаривари» фельетон «Выставка импрессионистов», зацепившись за название картины Клода Моне «Впечатление. Восход солнца» (1872). Насмешка прижилась, и к третьей выставке 1877 года участники уже сами называли себя импрессионистами.

Суть перемены — не в сюжетах, а в том, как сделана картина. Импрессионисты писали короткими раздельными мазками чистого цвета, не смешивая краски на палитре, отказались от чёрных теней и тёмной подготовки холста. Работа на открытом воздухе, ставшая возможной благодаря краскам в тюбиках, заставляла спешить: свет меняется за минуты. Отсюда эскизная, «незаконченная» поверхность, которая и бесила критиков. Против чего они выступали, ясно из маршрута: Салон с его гладкой отделкой и историческими сюжетами, а позже — сама система, при которой карьеру художника решало жюри.

Ядро группы — Клод Моне, Пьер Огюст Ренуар, Эдгар Дега, Камиль Писсарро, Альфред Сислей, Берта Моризо, с 1876 года — Гюстав Кайботт. Главные вещи: «Бульвар Капуцинок» Моне (1873, одна из двух версий — в ГМИИ имени Пушкина), «Колыбель» Моризо (1872), «Абсент» Дега (1875–1876), «Бал в Мулен де ла Галетт» Ренуара (1876), «Наводнение в Пор-Марли» Сислея (1876) — все четыре в Музее Орсе, «Парижская улица в дождливую погоду» Кайботта (1877, Чикагский институт искусств). Эдуар Мане, которого считали вожаком, в выставках группы не участвовал ни разу и продолжал пробиваться в Салон.

Леруа устами своего персонажа заметил, что обои в зачаточном состоянии и то законченнее этого морского пейзажа (1874). Вторая выставка 1876 года вызвала ещё более злую рецензию Альбера Вольфа в «Фигаро»: «пять или шесть сумасшедших, среди них одна женщина». Покупали поначалу мало — выручали торговец Поль Дюран-Рюэль, затем американские коллекционеры. Даже в 1894 году, когда умер Кайботт, завещавший государству свою коллекцию, оно согласилось принять лишь её часть.

Всего с 1874 по 1886 год прошло восемь выставок, и к последней группа фактически распалась: Моне и Ренуар ушли в Салон и к дилерам, Писсарро увлёкся пуантилизмом Сёра. Позднее искусство Моне двинулось к сериям — «Стогам» (1890–1891) и «Руанским соборам» (1892–1894), где одна и та же натура пишется в разный час. «Руанский собор в полдень» (1894) тоже хранится в ГМИИ.

Для России импрессионизм оказался событием. На французской выставке в Москве в 1896 году молодой Василий Кандинский увидел «Стог» Моне и не узнал предмета, пока не прочитал каталог; позже он вспоминал этот шок как один из толчков к абстракции. Сергей Щукин и Иван Морозов собрали Моне, Ренуара, Дега, Писсарро и Сислея; после национализации и закрытия в 1948 году Государственного музея нового западного искусства собрания разделили между Эрмитажем и ГМИИ. Русские художники приняли урок по-своему: «Девочка с персиками» Валентина Серова (1887) и пейзажи Константина Коровина — это свет и воздух, но без отказа от формы.

От импрессионизма отталкивались все, кто пришёл следом, — неоимпрессионисты, Сезанн, Гоген, Ван Гог. «Кувшинки», которые Моне подарил государству и которые в 1927 году открылись в Оранжерее, прямо ведут к абстракции середины XX века.