Барбизонская школа

Название «Барбизонская школа» придумали задним числом: в общий обиход оно вошло в 1890 году, когда шотландский торговец картинами Дэвид Крол Томсон выпустил книгу «Художники Барбизонской школы». Сами художники так себя не называли. Они просто с 1830-х годов приезжали в деревню Барбизон на краю леса Фонтенбло, в полусотне километров от Парижа, селились в харчевне Ганна и уходили с этюдниками в чащу.

Барбизонцы выступали против исторического пейзажа, где природа служила декорацией к мифу. Образцом им были голландцы XVII века и англичанин Джон Констебл, чья «Телега для сена» в 1824 году произвела впечатление на парижском Салоне. Они хотели писать не идеальную Аркадию, а конкретный дуб, болото и небо перед грозой — и делали этюды прямо на открытом воздухе, хотя большие картины по-прежнему заканчивали в мастерской.

Лидером считался Теодор Руссо, которого жюри Салона так долго отвергало, что его прозвали «великим отвергнутым». Рядом работали Нарсис Диаз де ла Пенья, Жюль Дюпре, Констан Труайон, Шарль Жак. Шарль Франсуа Добиньи писал с лодки-мастерской, плавая по Уазе. Камиль Коро, старше и независимее, был близок группе; его «Воспоминание о Мортфонтене» (1864, Лувр) соединило натурный этюд с поэтической дымкой. Жан-Франсуа Милле, поселившийся в Барбизоне в 1849 году, внёс в пейзаж крестьянский труд: «Собирательницы колосьев» (1857, Музей Орсе) и «Анжелюс» (1857–1859, там же).

Именно Милле вызвал самые жаркие споры. «Собирательниц колосьев» показали на Салоне 1857 года, и часть критики увидела в трёх согнутых фигурах нищих не идиллию, а упрёк обществу — всего через девять лет после революции 1848 года. Позже отношение переменилось, и уже в 1890 году картина по дарению попала в Лувр. Ещё громче прозвучала история «Анжелюса»: в 1889 году за него на аукционе боролись французы и американцы, картина уехала за океан, и лишь через год её выкупил обратно коллекционер Альфред Шошар. Руссо тем временем воевал за сам лес: вместе с торговцем Альфредом Сансье он добился, чтобы в 1853 году 624 гектара Фонтенбло объявили «художественным заповедником», а декрет 13 августа 1861 года расширил его до тысячи с лишним гектаров — одна из первых в мире охраняемых природных территорий, более чем на десять лет раньше американского Йеллоустона. Руссо не дожил до конца этой борьбы: он умер в Барбизоне в декабре 1867 года.

Русская линия у барбизонцев есть, и вполне музейная. Граф Николай Кушелев-Безбородко собирал Руссо, Дюпре, Милле, Труайона и Коро; после его смерти в 1862 году коллекция поступила в музей Академии художеств, а в 1922–1923 годах почти целиком перешла в Эрмитаж, часть картин потом отправили в ГМИИ. Так французский пейзаж оказался в стенах главной русской художественной школы, где учились будущие пейзажисты.

Барбизонцы проложили путь импрессионистам. В начале 1860-х Клод Моне и его друзья тоже приезжали работать в Фонтенбло, а тюбики с краской, запатентованные в 1841 году, окончательно вывели художника в поле. Винсент Ван Гог больше двадцати раз копировал Милле и считал его своим главным учителем. Добиньи, сам член жюри Салона, защищал молодых, а лес Фонтенбло стал первой мастерской под открытым небом для целого поколения.