Эстетизм

26 ноября 1878 года лондонский суд присудил художнику Джеймсу Уистлеру один фартинг — четверть пенни. Он выиграл процесс о клевете против самого влиятельного критика Англии Джона Рёскина и разорился на судебных издержках. Поводом стал «Ноктюрн в чёрном и золотом. Падающая ракета» (около 1875, Детройтский институт искусств): Рёскин написал, что художник запросил двести гиней за то, что «швырнул горшок краски в лицо публике». В этом процессе впервые публично судили вопрос, вокруг которого строилось целое движение: должна ли картина что-нибудь значить.

Формулу эстетизм взял во Франции. Теофиль Готье в предисловии к роману «Мадемуазель де Мопен» (1835) заявил, что по-настоящему прекрасно лишь то, что ни на что не годится, — отсюда «l’art pour l’art», «искусство ради искусства». В Англии 1860-х годов эта мысль прозвучала как бунт: викторианская картина должна была рассказывать историю и учить морали, а прерафаэлиты, при всей их революционности, тоже несли смысл. Эстеты предложили ценить цвет, линию и гармонию сами по себе. Для Рёскина искусство было делом нравственным, и он не простил Уистлеру мысли, что картина ничего не обязана доказывать.

Уистлер, американец с парижской выучкой, называл картины словами из музыки. «Симфония в белом № 1» (1862) была отвергнута Салоном, а «Аранжировка в сером и чёрном № 1» (1871, Музей Орсе) — знаменитый портрет матери художника — подписана так, чтобы зритель думал о тоне, а не о сыновних чувствах. Данте Габриэль Россетти в поздних работах ушёл от сюжета к одиноким женским полуфигурам, Альберт Мур и Фредерик Лейтон писали античных красавиц без всякого действия, Эдвард Бёрн-Джонс стал звездой Гровенор-галереи, открывшейся в 1877 году как альтернатива Королевской академии. В 1876–1877 годах Уистлер расписал «Павлинью комнату» для Фредерика Лейланда — образец того, как эстетизм переходил из картины в интерьер.

Теорию дал оксфордский филолог Уолтер Пейтер. В заключении к «Очеркам по истории Ренессанса» (1873) он призвал «всегда гореть этим твёрдым, как алмаз, пламенем» — проживать каждое мгновение как переживание красоты. Студенты зачитывали эту страницу до дыр, священники видели в ней проповедь гедонизма. Главным пропагандистом стал Оскар Уайльд: в 1882 году он объехал с лекциями Америку, позже написал, что «всякое искусство совершенно бесполезно». Над эстетами смеялись: журнал «Панч» печатал карикатуры Джорджа Дюморье, а оперетта Гилберта и Салливана «Терпение» (1881) вывела их томными любителями лилий и подсолнухов.

С Россией эстетизм связан неожиданно прямо. Уистлер провёл часть детства в Петербурге, где его отец строил железную дорогу в Москву, и в 1845–1846 годах занимался рисованием в Императорской Академии художеств. Позже Уайльд стал одним из самых читаемых авторов Серебряного века, и его парадоксы о красоте звучали в спорах русских символистов. «Портрет Дориана Грея» в начале XX века выходил по-русски в нескольких переводах и стал настольной книгой русских декадентов.

Конец британскому эстетизму положил процесс 1895 года, когда Уайльда осудили на два года каторжной тюрьмы, и слово «эстет» на время стало подозрительным. Но движение успело изменить вкус: японские вещи, синий фарфор, светлые интерьеры, мебель Эдварда Годвина. Его идеи перешли к символизму, модерну и в итоге к модернизму XX века с его верой в автономию формы.