Фовизм

Посреди зала VII парижского Осеннего салона 1905 года стоял бюст в духе флорентийского Возрождения работы Альбера Марка. Вокруг висели холсты Анри Матисса, Андре Дерена, Мориса де Вламинка и их друзей — с зелёными лицами и оранжевыми тенями. 17 октября критик Луи Воксель написал в газете «Жиль Блас» о «Донателло среди диких зверей». Слово fauves, «дикие», прилипло к художникам мгновенно.

Лето перед этим Матисс и Дерен провели в Коллиуре, рыбацком городке у испанской границы. Там они окончательно отказались от обязанности цвета быть правдоподобным; оттуда Матисс привёз «Открытое окно. Коллиур» (1905, Национальная галерея искусства, Вашингтон). Учились у Ван Гога и Гогена, у пуантилизма Синьяка, но разбили точку в широкий мазок. Цвет больше не описывал предмет — он сам строил пространство и выражал чувство. Против чего они выступали, понятно: против серой салонной «правды» и даже против импрессионистской преданности натуре.

На том же Салоне 1905 года Матисс показал «Женщину в шляпе» (сейчас в Музее современного искусства Сан-Франциско) — её купили Гертруда и Лео Стайн, американцы, которые вскоре стали главными покровителями нового искусства. Весной 1906 года центром Салона Независимых стала «Радость жизни» Матисса (сейчас в Фонде Барнса). Дерен по заказу торговца Амбруаза Воллара писал Лондон — Темзу, мосты, Вестминстер. К группе примыкали Альбер Марке, Кес ван Донген, Рауль Дюфи, Отон Фриез, Шарль Камуан, Анри Манген, а в 1906 году в Эстаке фовистские пейзажи писал молодой Жорж Брак.

Публика смеялась, критика возмущалась. Вламинк, бывший велогонщик и скрипач из кабаков, охотно подыгрывал образу и называл себя «нежным дикарём, полным неистовства». Но скандал работал на художников: о них говорили, их покупали. Фовизм прожил недолго — с 1905 по 1908 год, три выставки, — и к 1908-му участники разошлись: Брак ушёл в кубизм вместе с Пикассо, Дерен — к строгой, почти классической форме, Вламинк — к тёмным драматичным пейзажам.

Матисс пошёл дальше остальных, и путь его прошёл через Москву. Большой холст для столовой Сергея Щукина он сначала написал в синей гамме, а затем переписал фон красным — так появилась «Красная комната (Десерт. Гармония в красном)», сейчас в Эрмитаже, который датирует её 1908 годом. В декабре того же года Матисс опубликовал «Заметки живописца», где признался, что больше всего стремится к выразительности. В марте 1909 года Щукин письмом заказал для своего особняка два панно — «Танец» и «Музыку». Показанные на Осеннем салоне 1910 года, они вызвали такой шум, что коллекционер на время засомневался, но всё же увёз их в Москву. Строго говоря, это уже не фовизм, а то, что из него выросло: несколько цветов, огромные плоскости, ритм. Иван Морозов, второй великий московский собиратель, тоже покупал Матисса, хотя предпочитал более спокойные вещи. Оба панно сегодня в Эрмитаже; в октябре 1911 года Матисс сам приехал в Москву посмотреть, как они висят.

Фовизм стал первым большим авангардным течением XX века. Он доказал, что цвет может быть самостоятельным, и этот урок усвоили и немецкие экспрессионисты, и русские художники, видевшие щукинские и морозовские залы ещё до революции.