Наби

Осенью 1888 года Поль Серюзье привёз из Бретани в Париж крышку от коробки для сигар, на которой написал пейзаж в роще Буа-д’Амур под Понт-Авеном. Писал он под диктовку Поля Гогена, и, как вспоминал потом Морис Дени, совет звучал примерно так: деревья жёлтые — кладите жёлтый, тень синеватая — берите чистый ультрамарин. Серюзье показал дощечку друзьям по Академии Жюлиана, и те назвали её «Талисманом». Сегодня она в музее Орсе. Вокруг неё сложилась группа, которая взяла себе имя наби, от древнееврейского «нави» — «пророк». Название обычно приписывают поэту и знатоку иврита Анри Казалису, хотя Дени связывал его с самим Серюзье.

Наби хотели не изображать мир, а выстраивать картину как самостоятельный предмет. Вслед за Гогеном и японской гравюрой они отказались от иллюзорной глубины: плоские пятна цвета, обведённые контуром, узор ткани наравне с лицом. В августе 1890 года девятнадцатилетний Морис Дени в журнале «Ар э критик» дал движению формулу: картина, прежде чем стать боевым конём или обнажённой женщиной, — это плоская поверхность, покрытая красками в определённом порядке. Позже эту фразу назовут одной из первых программ модернизма.

В группу вошли Пьер Боннар, Эдуар Вюйар, Морис Дени, Поль Рансон, Кер-Ксавье Руссель, Анри Габриэль Ибельс, позже швейцарец Феликс Валлоттон, голландец Ян Веркаде, венгр Йожеф Рипль-Ронаи, скульптор Аристид Майоль. Внутри наметились два крыла. Дени и Серюзье тянулись к религиозному символизму, Боннар и Вюйар — к частной жизни. Вюйар писал тесные комнаты, где мать-портниха и сестра растворяются в обоях: «В постели» (1891, Орсе), «Интерьер. Мать и сестра художника» (1893, Музей современного искусства, Нью-Йорк). Его «Общественные сады» (1894) задуманы как цикл панно для столовой Александра Натансона.

Наби почти не выставлялись в официальных залах. Первую общую выставку они устроили в 1891 году, а настоящим домом им стал журнал братьев Натансон «Ревю бланш», для которого Боннар, Вюйар и Валлоттон рисовали обложки, афиши и иллюстрации. Тот же круг работал для театров символистов, прежде всего для «Театр де л’Эвр». В 1896 году для премьеры «Короля Убю» Альфреда Жарри, одного из самых громких театральных скандалов десятилетия, декорации писали Серюзье и Боннар. Последняя совместная выставка прошла в 1899 году у Дюран-Рюэля, после чего группа тихо разошлась.

Самая заметная наследница наби за пределами Франции — Москва. Иван Морозов заказал Морису Дени панно «История Психеи» по Апулею для музыкального салона своего особняка на Пречистенке; Дени работал над ним в 1908–1909 годах, сейчас цикл находится в Эрмитаже. В 1910 году Морозов заказал Боннару триптих «У Средиземного моря» для лестницы того же дома: художник работал по фотографиям интерьера, и холсты высотой больше четырёх метров встали между колоннами. Позже к ним добавились два больших панно, среди них «Ранней весной в деревне» (1912), которое хранится в ГМИИ имени Пушкина. В Эрмитаже есть и городские виды Боннара — «Утро в Париже» и «Вечер в Париже» (1911).

Как группа наби прожили около десяти лет, но их уроки разошлись широко. Боннар и Вюйар ещё полвека развивали интимную живопись, которую критики назвали интимизмом. Дени стал главным теоретиком религиозного искусства во Франции. Плоский декоративный цвет наби подхватили фовисты, а мысль о картине как о расчерченной красками плоскости привела европейское искусство к абстракции.