Сентиментализм

Имя направлению дала книга, а не картина. В 1768 году Лоренс Стерн выпустил «Сентиментальное путешествие по Франции и Италии», и слово «сентиментальный» разошлось по Европе вместе с романами Сэмюэла Ричардсона и «Новой Элоизой» Жан-Жака Руссо (1761). Эпоха Просвещения, верившая в разум, вдруг обнаружила, что человек хорош прежде всего сердцем. Живопись поймала это настроение почти сразу.

Сентиментализм противопоставил придворной героике и галантности рококо частную жизнь. Его герои — отцы семейств, невесты, дети, старики, а главный сюжет — чувство: умиление, благодарность, раскаяние, тихая грусть. Природа из декорации превратилась в собеседника. Манифеста и школы у направления не было: это скорее общее настроение, которое объединяло художников самых разных манер и стран.

Во Франции его голосом стал Жан-Батист Грёз. «Деревенская невеста» (1761, Лувр) произвела фурор в Салоне, а в 1763 году Грёз показал «Сыновнюю почтительность», известную как «Паралитик». Дени Дидро, видевший в таких картинах нравственную проповедь, начал свой отзыв словами: «Вот это действительно мой художник — этот Грёз». Сегодня «Паралитик» в Эрмитаже: его по совету Дидро купила Екатерина II. В Англии ту же интонацию дали портреты Томаса Гейнсборо, где модели гуляют в парке или сидят под деревом, а не позируют на фоне колонн, как супруги Халлетт в «Утренней прогулке» (1785, Лондонская национальная галерея). В Германии сцены из жизни бюргеров гравировал Даниэль Ходовецкий, иллюстратор «Страданий юного Вертера».

Публика плакала перед картинами Грёза, а гравюры с них расходились тысячами; художник сам следил за тем, чтобы его работы гравировали. Но тот же Дидро позже охладел, а в 1769 году Академия приняла Грёза за «Септимия Севера и Каракаллу» лишь в звании жанриста, отказав ему в праве называться историческим живописцем, — оскорблённый художник надолго перестал выставляться в Салоне. Иерархия жанров оказалась сильнее моды на чувство.

В России сентиментализм дал, возможно, самые сильные свои образы. В 1792 году Николай Карамзин напечатал «Бедную Лизу», и пруд у Симонова монастыря, где утопилась героиня, стал местом паломничества. Владимир Боровиковский, учившийся у Дмитрия Левицкого, в портрете «Екатерина II на прогулке в Царскосельском парке» (1794, Третьяковская галерея; поздняя реплика — в Русском музее) показал императрицу пожилой помещицей с собачкой, а в «Портрете М. И. Лопухиной» (1797, Третьяковская галерея) создал икону эпохи. Почти через девяносто лет Яков Полонский посвятил портрету стихи: «Она давно прошла, и нет уже тех глаз». К предыстории направления относят и лирические портреты Фёдора Рокотова, прежде всего «Портрет А. П. Струйской» (1772, Третьяковская галерея), жены поэта Николая Струйского, который Николай Заболоцкий в 1953 году воспел в стихотворении «Портрет».

Век чувствительности был недолгим. Во Франции его сменил суровый неоклассицизм Жака Луи Давида, а сам Боровиковский к 1810-м годам перешёл к холодноватой ампирной манере. Но сентиментализм не исчез бесследно: он научил искусство ценить внутренний мир частного человека и природу как отражение души. Эти уроки унаследовал романтизм, а бытовой жанр XIX века — от передвижников до английской викторианской живописи — во многом вырос из картин Грёза, где семейная сцена заговорила о морали всерьёз.