Русский авангард

Название выставки, открывшейся в Москве в марте 1912 года, было оскорблением, обращённым к публике. «Ослиный хвост» отсылал к парижской мистификации 1910 года, когда в Салоне независимых показали «абстракцию», которую будто бы написал осёл хвостом. Михаил Ларионов и Наталья Гончарова собрали под этой вывеской Казимира Малевича, Владимира Татлина, Марка Шагала и других молодых художников, демонстративно отделившись от «Бубнового валета». За следующие двадцать лет русское искусство прошло путь, на который Европе понадобилось бы полвека: от неопримитивизма и лучизма к беспредметности и конструкции.

Главная идея авангарда — картина не изображает мир, она сама предмет, построенный по своим законам. Сначала художники разбирали форму, соединяя французский кубизм с итальянским футуризмом и русским лубком. Ларионов в 1912–1913 годах придумал лучизм, где предмет растворяется в пересекающихся лучах света. Потом художники решились отказаться от изображения вовсе. Малевич позже вспоминал, что квадрат впервые возник у него в эскизах декораций к футуристической опере «Победа над Солнцем», поставленной в Петербурге в декабре 1913 года, хотя эту датировку историки проверяют с осторожностью. Последний шаг был социальным: если искусство — конструкция, значит, им можно строить жизнь — книги, ткани, мебель, плакаты, города.

Перелом произошёл в Петрограде 19 декабря 1915 года на «Последней футуристической выставке картин „0,10“» в Художественном бюро Надежды Добычиной. Малевич показал там «Чёрный квадрат» и другие супрематические работы, повесив квадрат в углу под потолком, где в русских домах висела икона. Татлин в соседнем зале выставил контррельефы. Рядом работали Павел Филонов с «аналитическим» «Пиром королей» (1912–1913) и Любовь Попова с «Живописными архитектониками» (1916), а Кандинский в 1916 году написал в Москве «Москву I». После революции авангард на короткое время стал почти официальным искусством: Эль Лисицкий напечатал плакат «Клином красным бей белых!» (1919–1920).

Реакция на «0,10» была предсказуемо резкой. Александр Бенуа, главный критик эпохи, увидел в повешенном в красном углу квадрате вызов самой иконе. Но авангардистов это скорее подзадоривало: скандал был частью метода, а публичные диспуты, жёлтые кофты и раскрашенные лица — частью программы. Критиков раздражало и то, что авангардисты сами писали о себе манифесты, не оставляя рецензентам последнего слова. Европа узнала о русских по-настоящему в 1922 году на «Первой русской художественной выставке» в берлинской галерее Ван Димена.

После 1917 года главными лабораториями стали школы. В Витебске Шагал открыл в 1919 году Народное художественное училище, куда пригласил Малевича; вокруг него в 1920-м сложилась группа УНОВИС. В Москве в 1920 году открылись ВХУТЕМАС, где преподавали Александр Родченко и Попова, и Институт художественной культуры. Здесь из живописи вышел конструктивизм: художники объявили станковую картину исчерпанной и ушли в производство, фотографию, типографику.

Конец положило постановление ЦК ВКП(б) 23 апреля 1932 года «О перестройке литературно-художественных организаций», распустившее все независимые группы. Малевич в последние годы писал фигуративные вещи вроде «Красной конницы» и датировал их более ранними годами. Многое уцелело благодаря коллекционерам, прежде всего Георгию Костаки: уезжая из СССР в 1977 году, он передал Третьяковской галерее 142 живописные и 692 графические работы более сорока художников. Мировое признание пришло вместе с выставками 1970–1980-х, и сегодня без авангарда нельзя рассказать историю искусства XX века.