Академизм

Академизм начался с попытки поднять художника над ремесленником. В 1563 году во Флоренции при участии Джорджо Вазари открылась Академия рисунка, около 1582 года братья Карраччи основали в Болонье свою академию, где учили рисовать с натуры и с антиков. Но системой, на которую равнялась вся Европа, стала парижская Королевская академия живописи и скульптуры, учреждённая в 1648 году. Художник отныне был не членом цеха, а образованным человеком, который знает историю, анатомию и перспективу.

Метод держался на нескольких правилах. Сначала рисунок с гипсов, потом с натурщика, и только затем краски. Сюжет важнее зрителя, а форма должна быть исправлена до идеала. В предисловии к «Конференциям» академии за 1667 год историограф Андре Фелибьен закрепил иерархию жанров: наверху историческая картина на библейский, античный или мифологический сюжет, ниже портрет, ещё ниже бытовая сцена, пейзаж и натюрморт. С 1663 года лучшие ученики получали Римскую премию — несколько лет жизни и учёбы в Италии за счёт короны. Выставки академии назывались Салоном, по Квадратному салону Лувра, где они проходили с 1725 года. Попасть туда значило получить заказы, не попасть — остаться без них.

В XIX веке академизм стал языком официального успеха. Жан Огюст Доминик Энгр, наследник Давида, отстаивал линию против цвета романтиков. Александр Кабанель выставил в Салоне 1863 года «Рождение Венеры», и картину купил для себя Наполеон III. Вильям Бугро и Жан Леон Жером довели гладкую, без следов кисти, манеру до совершенства и продавали её по всему миру. В Англии путь от бунтаря до столпа прошёл Джон Эверетт Милле: начинал как прерафаэлит, а в 1896 году возглавил Королевскую академию художеств.

Тот же 1863 год стал началом конца. Жюри Салона отвергло около трёх тысяч работ из пяти, и император разрешил показать их отдельно, в «Салоне отверженных». Главным скандалом выставки стал «Завтрак на траве» Эдуара Мане. С этого момента история искусства всё чаще писалась за пределами академии, а слово «академизм» стало синонимом рутины.

В России Академию трёх знатнейших художеств основал в 1757 году Иван Шувалов, в 1764 году Екатерина II сделала её Императорской. Пик её славы пришёлся на Карла Брюллова. «Последний день Помпеи» (1830–1833), написанный в Риме по заказу Анатолия Демидова, получил золотую медаль Парижского салона 1834 года, а Николай Гоголь писал о нём: «его краски горят и бросаются в глаза». Сегодня холст в Русском музее, «Всадница» (1832) — в Третьяковской галерее. Там же «Явление Христа народу» Александра Иванова: двадцать лет работы (1837–1857) над одной картиной, которую публика встретила холоднее, чем ждал автор. Академическая школа дала и жанровые сцены вроде «Стычки с финляндскими контрабандистами» Василия Худякова (1853), и монументальные полотна Фёдора Бруни и Генриха Семирадского.

9 ноября 1863 года четырнадцать лучших выпускников во главе с Иваном Крамским отказались писать конкурсную программу на заданный сюжет из скандинавской мифологии — «Пир в Валгалле» — и ушли из Академии. Из их Артели выросло Товарищество передвижных художественных выставок. Академия ответила не сразу: реформа 1893 года пригласила преподавать самих бывших бунтарей, в том числе Илью Репина.

К началу XX века академизм проиграл спор о будущем, но не исчез. Его рисовальная школа пережила все авангарды, в Советском Союзе она стала основой обучения, а с 1970-х годов историки заново открыли Кабанеля, Бугро и Жерома. В 1986 году их картины повесили в новом музее Орсе рядом с импрессионистами, с которыми они когда-то воевали в жюри Салона.