Конструктивизм

В 1914 году (в ряде источников — в 1913-м) Владимир Татлин отправился в Берлин, где, по известной истории, зарабатывал на дорогу игрой на бандуре, а оттуда в Париж. Там он побывал в мастерской Пабло Пикассо и увидел его объёмные конструкции из картона и жести. Вернувшись в Москву, он начал собирать «живописные рельефы», а затем угловые контррельефы из дерева, металла, стекла и проволоки. В декабре 1915 года на петроградской выставке «0,10» они были натянуты на тросах в углах зала и словно парили в воздухе. Это были уже не изображения вещей, а сами вещи — фактура материала заменила сюжет.

После революции эта линия соединилась с вопросом, зачем вообще нужен художник. Ответом конструктивистов было: чтобы строить. В марте 1921 года в московском Институте художественной культуры (ИНХУК) возникла Первая рабочая группа конструктивистов — Александр Родченко, Варвара Степанова, Алексей Ган и их товарищи. Они противопоставили старой «композиции» новую «конструкцию», в которой нет ничего лишнего и каждый элемент работает. В 1922 году Ган выпустил в Твери книгу «Конструктивизм», где объявил войну искусству как таковому.

Символом разрыва стал триптих Родченко «Чистый красный цвет. Чистый жёлтый цвет. Чистый синий цвет», показанный осенью 1921 года на выставке «5×5=25». Художник объявил станковую живопись законченной и ушёл в фотографию, плакат и дизайн. В 1923–1925 годах вместе с Владимиром Маяковским он работал как «Реклам-конструктор»: Маяковский писал слоганы, Родченко делал рекламу для Моссельпрома и Госиздата. Любовь Попова в 1922 году построила на сцене театра Всеволода Мейерхольда станок-конструкцию для «Великодушного рогоносца» — актёры играли на машине из лестниц, колёс и площадок.

Главным образом эпохи остался проект Татлина «Памятник III Интернационалу» (1919–1920): наклонная спираль, внутри которой должны были вращаться с разной скоростью залы для заседаний. Модель показывали в Петрограде и Москве в конце 1920 года, но башню так и не построили. Эль Лисицкий соединил конструктивизм с супрематизмом Малевича в своих «проунах» и плакате «Клином красным бей белых» (1919–1920). В архитектуре метод развивали братья Леонид, Виктор и Александр Веснины, а Константин Мельников построил советский павильон на парижской выставке 1925 года.

Современники приняли конструктивизм не одинаково. Уже в 1920 году Наум Габо и его брат Антуан Певзнер выпустили в Москве «Реалистический манифест», где защищали искусство как самостоятельное исследование пространства, а не служанку производства. Этот спор — искусство или полезная вещь — разделил движение изнутри. В Берлине в 1920 году дадаисты подняли на ярмарке плакат «Искусство умерло, да здравствует новое машинное искусство Татлина», сделав из русского художника легенду, которую почти никто на Западе не видел.

Габо и Певзнер уехали на Запад: в Германию, затем в Париж, где повлияли на группу «Абстракция — Творчество», а Габо позже перенёс свои идеи в Англию и США. Через Лисицкого конструктивизм дошёл до голландской группы «Стиль», через Ласло Мохой-Надя — до Баухауса. В СССР течение постепенно вытеснили: постановление ЦК от 23 апреля 1932 года «О перестройке литературно-художественных организаций» распустило независимые группы, и официальным методом стал социалистический реализм. Татлин в начале 1930-х строил безмоторный летательный аппарат «Летатлин» (1930–1931), который так и не взлетел, а потом в основном оформлял спектакли. Но язык, придуманный в ИНХУКе, — шрифт, монтаж, функция вместо украшения — до сих пор узнаётся в мировой графике и архитектуре.