Постимпрессионизм

«В декабре 1910 года или около того человеческий характер изменился», — написала Вирджиния Вулф в 1924 году. Она имела в виду выставку, которую 8 ноября 1910 года открыл в лондонских Графтон-галереях критик Роджер Фрай, — «Мане и постимпрессионисты». Публика впервые увидела в таком объёме Сезанна, Гогена и Ван Гога, и Лондон хохотал и возмущался до самого закрытия в январе 1911 года. Название Фрай, по его признанию, выбрал как самое расплывчатое и ни к чему не обязывающее: оно говорило лишь о том, что эти художники пришли после импрессионизма.

Эта расплывчатость — честная. Постимпрессионизм не был ни группой, ни школой: его участники часто не дружили, а то и не встречались. Объединяло их одно — каждый прошёл через импрессионизм и решил, что передачи мгновенного впечатления мало. Поль Сезанн, по словам Мориса Дени, хотел сделать из импрессионизма «нечто прочное, как искусство музеев» и советовал Эмилю Бернару в 1904 году трактовать природу «посредством цилиндра, шара, конуса». Жорж Сёра превратил мазок в научную систему точек. Поль Гоген искал символ и плоский чистый цвет, Винсент Ван Гог — выражение чувства, Анри де Тулуз-Лотрек — острый рисунок городской ночи.

Отправной точкой считают 1886 год — последнюю выставку импрессионистов, где Сёра показал «Воскресный день на острове Гранд-Жатт» (сегодня в Чикагском институте искусств), а критик Феликс Фенеон придумал слово «неоимпрессионизм». Ван Гог в Арле в 1888 году написал «Подсолнухи», «Ночную террасу кафе» (музей Крёллер-Мюллер) и «Красные виноградники в Арле», а в Сен-Реми — «Звёздную ночь» (1889, Музей современного искусства, Нью-Йорк). У Сезанна — «Гора Сент-Виктуар с большой сосной» (около 1887, Галерея Курто) и серия «Игроки в карты» (1890–1895). Гоген на Таити создал «Жену короля» (1896) и «Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идём?» (1897). Тулуз-Лотрек — «В „Мулен Руж“» (1892–1895, Чикаго).

При жизни признание пришло не ко всем. Ван Гог продал совсем немного; в 1890 году на брюссельской выставке «Группы двадцати» художница Анна Бош купила «Красные виноградники» за 400 франков — эту продажу принято называть единственной при жизни, хотя историки находят и другие мелкие сделки. Сезанн до середины 1890-х почти не выставлялся, пока торговец Амбруаз Воллар не устроил ему персональную выставку в 1895 году. Лондонская пресса 1910 года, узнав этих художников, дружно писала о безумии и шарлатанстве.

Русская линия у постимпрессионизма исключительная. Сергей Щукин повесил в своей столовой в Москве иконостас из шестнадцати таитянских Гогенов, Иван Морозов собирал Сезанна и Ван Гога. Именно поэтому «Красные виноградники в Арле» и «Жена короля» сегодня в ГМИИ имени Пушкина, а Гоген, Сезанн и Ван Гог — в Эрмитаже. С 1909 года Щукин по воскресеньям открывал свой дом для публики, и «Бубновый валет» без щукинского особняка трудно представить.

Наследство вышло огромным. Посмертная выставка Сезанна в 1907 году стала толчком для кубизма Пикассо и Брака, Гоген открыл путь набидам и фовистам, Ван Гог — экспрессионистам. Вторая постимпрессионистская выставка Фрая (1912) уже включала Матисса и Пикассо — то, что начиналось как «после импрессионизма», стало началом модернизма.