Сюрреализм

Слово появилось раньше движения. В 1917 году Гийом Аполлинер назвал «сюрреалистической» свою пьесу «Груди Тиресия» и тем же словом описал балет «Парад». Через семь лет его подхватил Андре Бретон. В октябре 1924 года в Париже вышел «Манифест сюрреализма»: бывший студент-медик, переживший войну в психиатрических госпиталях и прочитавший Фрейда, предлагал искусство, свободное от контроля разума, — «чистый психический автоматизм». Сюрреализм вырос из дадаизма, но там, где дада всё отрицало, Бретон искал метод. Он всерьёз считал сюрреализм способом изменить жизнь, а не только искусство. Отсюда союз группы с французскими коммунистами в конце 1920-х годов — союз, закончившийся громким разрывом в середине 1930-х.

Под ним подразумевалось многое. В том же 1924 году открылось «Бюро сюрреалистических исследований», вышел журнал «La Révolution surréaliste», куда записывали сны и протоколы автоматического письма. Живописцы искали свои аналоги. Макс Эрнст в 1925 году изобрёл фроттаж — натирал бумагу на досках и листьях и вычитывал в пятнах образы. Андре Массон бросал песок на клей. Предтечей все признавали Джорджо де Кирико с его «метафизическими» площадями 1910-х годов, хотя самого де Кирико, вернувшегося к классике, сюрреалисты потом высмеивали.

Скоро обозначились две дороги. Одни доверялись случаю: Жоан Миро в «Карнавале Арлекина» (1924–1925) и Эрнст. Другие писали невозможное с иллюзионистской точностью. Сальвадор Дали пришёл к группе в 1929 году, в год фильма «Андалузский пёс», снятого вместе с Луисом Бунюэлем, и вскоре написал «Постоянство памяти» (1931, Музей современного искусства, Нью-Йорк). Рене Магритт в том же 1929-м создал «Вероломство образов» (Музей искусств округа Лос-Анджелес) — подпись «Это не трубка» до сих пор цитируют философы. Рядом работали Ив Танги, Поль Дельво, Мерет Оппенгейм, Леонора Каррингтон.

Сюрреалисты умели устраивать скандал. Бретон исключал из группы инакомыслящих, а Дали за коммерческий успех получил анаграмму «Avida Dollars» — «жадный до долларов». Международная выставка сюрреализма в парижской Galerie Beaux-Arts в январе 1938 года стала спектаклем: Марсель Дюшан подвесил под потолком сотни мешков из-под угля, у входа стояло «Дождливое такси» Дали. Пресса писала о мистификации, публика шла толпами.

В том же 1938-м Бретон приехал в Мексику и увидел работы Фриды Кало. Для её выставки в нью-йоркской галерее Жюльена Леви он написал, что её искусство — «лента вокруг бомбы». Год спустя Бретон устроил её показ в Париже. Сама Кало эту прописку отвергала: «Я никогда не писала снов. Я писала свою реальность», — так её слова передал журнал «Time» в 1953 году. Спор о том, была ли она сюрреалисткой, не закрыт и сегодня.

Война разбросала группу. Бретон, Эрнст, Массон, Танги уехали в США, в 1942 году в Нью-Йорке прошла выставка «Первые документы сюрреализма», а Пегги Гуггенхайм, ненадолго ставшая женой Эрнста, показывала их в своей галерее. Молодые американцы — Аршил Горки, Джексон Поллок, Роберт Мазервелл — взяли у сюрреалистов автоматизм и превратили его в абстрактный экспрессионизм. После смерти Бретона в 1966 году парижская группа вскоре распалась, но язык сюрреализма давно ушёл в кино, рекламу и моду — и стал, пожалуй, самым узнаваемым из языков XX века.