Он ещё только идёт
Двадцать лет в Риме, сотни этюдов голов и пейзажей, легенда о Гоголе и шесть недель в Петербурге, которые стоили художнику жизни. История картины, собранной из проверок натурой.
Александр Иванов умер в Петербурге 3 (15) июля 1858 года, около двух часов ночи, в доме Боткиных. В тот же день пришло известие, что император Александр II покупает его картину за 15 тысяч рублей серебром. Над холстом художник работал двадцать лет. В России после возвращения из Италии он прожил шесть недель.
«Явление Христа народу» знают все, кто хоть раз был в Третьяковке. Обычно запоминают размер: 540 × 750 см, холст, масло, отдельный зал. Но сила этой вещи не в метрах. Она собрана из сотен этюдов: голов, тел, камней, олив, и почти каждый из них Иванов писал так, будто от него зависит вся картина.
Сюжет на весь мир
Иванов приехал в Рим в начале 1831 года пенсионером Общества поощрения художников. Два года спустя он сообщил покровителям, что нашёл сюжет. Это первая глава Евангелия от Иоанна: на берегу Иордана Креститель указывает народу на идущего к нему Христа. Ему хотелось написать не эпизод из Писания, а момент, когда меняется история.
Первые эскизы появились в 1833–1834 годах. В мае 1837-го художник купил огромный холст и снял мастерскую в доме № 7 по переулку Виколо-дель-Вантаджо. Летом холст сох, а осенью началась работа. По данным Большой российской энциклопедии, все основные живописные эскизы, их пять, были готовы до 1840 года. Потом композиция почти не менялась. Менялось всё остальное.
Сколько всего версий у картины? Большая одна. Есть ещё малый вариант в Русском музее, 172 × 247 см, с фигурами в треть натуральной величины. Его начали в 1836 году, а в 1858-м у самого автора купил московский коллекционер Козьма Солдатёнков. Кроме того, сохранилась целая серия эскизов: графические и живописные, «Венецианский», «Строгановский», «Кокоревский». Они хранятся в Третьяковской галерее и Русском музее.
Главный герой здесь — одна из самых маленьких фигур на холсте. Иванов писал не чудо, а минуту до него, когда пророк уже узнал Мессию, а толпа ещё нет. Поэтому главным материалом картины стали лица тех, кто слышит Иоанна, и каждое из них нужно было найти.
Женщина в повороте Крестителя
Свой способ работы Иванов описал в письме Гоголю в апреле 1844 года. Он назвал его методом «сравнения и сличения». Для каждого персонажа художник брал готовый образ, найденный искусством до него, и проверял его живой натурой. Если тип не выдерживал проверки, его меняли.
У Крестителя два предка. Как пишет Третьяковская галерея в описании этюда «Голова Иоанна Крестителя», Иванов опирался на Крестителя из «Мадонны Фолиньо» Рафаэля и на античную голову Зевса Отриколи. Потом в работу пошли живые модели, и не только мужские. Поворот головы пророка Иванов искал на женской модели.
Сам этюд головы Крестителя, написанный в середине 1840-х маслом на бумаге, хранит следы этой экономии. В нижней части листа проступает более ранняя живопись: Иванов писал поверх старой работы. Бумагу и холст он берёг и с другой стороны. Искусствовед Третьяковской галереи Светлана Степанова обращает внимание на двусторонние листы: на лицевой стороне у них ранние работы 1830-х годов, а этюды к картине — на обороте.
С Христом вышло ещё неожиданнее. Ключевым этюдом для его образа исследователи считают «Голову женщины с серьгами и ожерельем», написанную в 1840-е годы. В ней Иванов нашёл то, что не давалось ему в мужских головах: внутреннюю силу при внешней хрупкости. Это не каприз, а логика метода: традиция предлагает образ, натура его проверяет, и проверка не смотрит на пол модели.
Сколько было этюдов? Точной цифры нет. По подсчётам, к весне 1840 года их было 223, а всего, по данным энциклопедии, около четырёхсот. В популярных текстах часто пишут о шестистах. Двусторонних этюдов Степанова насчитывает двадцать в ГТГ и пять в Русском музее. Да и датировки у большинства из них такие же растянутые, как у самой картины.
Натурщики для одной толпы
Иванов не писал толпу. Он писал людей по одному, а потом составлял из них толпу. В Русском музее хранится этюд старика, опирающегося на палку, и мальчика, выходящего из воды. Этот этюд зеркален по отношению к картине. А всего, по данным музея, этой группе посвящено не менее шести этюдов.
С обнажёнными фигурами Иванов работал так же упорно. В Третьяковке есть этюд пожилого натурщика в позе богатого старика, в Русском музее — четверо нагих мальчиков на фоне пейзажа. Их писали не в мастерской с ровным светом, а на воздухе, и свет здесь ложится на кожу так же, как на камень. Русский музей прямо пишет, что пленэром Иванов владел задолго до того, как это стало нормой.
Богач уже услышал пророка, но ещё не решил, вставать ли ему с покрывал. Рядом с ним сидит раб, о котором речь пойдёт ниже. Иванов поставил хозяина и слугу вплотную и дал им услышать одно и то же. Как они это слышат, видно на лицах.
Это и есть главный ход картины. Иванову было мало одной толпы, которая радуется или пугается разом. Ему нужно было, чтобы каждый человек на берегу отвечал на слова пророка по-своему: кто-то с надеждой, кто-то с недоверием, кто-то со злостью, а кто-то вовсе не слышит. Двадцать лет ушли во многом на то, чтобы найти для каждого из этих ответов отдельное лицо.
Иордан нашёлся под Римом
Пейзаж в картине тоже собран из этюдов. В 1839 году Иванов перечислял в письме восемнадцать «ландшафтов с натуры». Позже их стало больше: «Оливы у кладбища в Альбано», «Аппиева дорога», «Понтийские болота», «Монтичелли близ Тиволи», виды Неаполитанского залива. Все они сегодня в Третьяковской галерее. Палестину художник так и не увидел. Её камни и воду он нашёл в окрестностях Рима и у Неаполитанского залива.
С 1846 года Иванов пользовался камерой-люцидой. Этот оптический прибор позволял точно переносить очертания пейзажного мотива на плоскость. Художник, которого считали мечтателем, был в этом смысле дотошным инженером. Ему нужно было, чтобы горы на горизонте стояли так же точно, как фигуры на берегу.
Парадокс в том, что эти маленькие пейзажи сегодня кажутся смелее самой картины. В них нет ни сюжета, ни задачи, только свет в определённый час. Рядом с огромным холстом их легко пропустить, и это жаль.
Гоголь среди мытарей
Иванов и Гоголь познакомились в Риме в 1838 году и быстро стали близки. В 1841 году художник написал портрет писателя. Гоголь же стал главным защитником Иванова в России. В «Выбранных местах из переписки с друзьями» (1847) есть письмо «Исторический живописец Иванов». Там Гоголь просит поддержать друга и пишет о нём как о человеке, который давно отказался от всего на свете ради своей работы.
Отсюда выросла самая живучая легенда о картине. Будто бы в фигуре, которую называют «ближайшим ко Христу», Иванов написал Гоголя. Её повторяют путеводители и энциклопедические сайты. Главным её сторонником в науке был советский искусствовед Николай Машковцев, а Михаил Алленов писал о «кающемся Гоголе».
Против легенды подробно выступила Светлана Степанова в статье «Вокруг шедевра. „Явление Мессии“ Александра Иванова: факты и мифы, „тайны“ и научные проблемы» (2018). Ни в письмах Иванова, ни у его брата Сергея, ни у современников нет и намёка на такой замысел. Сама фигура есть почти во всех эскизах и в малом варианте, начатом до знакомства с Гоголем. В окончательном варианте гоголевских черт у неё не осталось, и это признавал сам Машковцев. Наконец, по Степановой, Иванов сам объяснил, кто это. В письме отцу, которое приводит Степанова, он писал: «На дальнем плане два мытаря: один, занятый горьким раскаянием, ничего не слышит, другой оглянулся на голос Иоанна».
Похожая судьба у версии об автопортрете в фигуре странника. Степанова напоминает: в отличие от Брюллова, который вписал себя в «Последний день Помпеи», Иванов не вводил в картину самого себя.
Иванов собирал картину как доказательство: каждая голова должна была выдержать сличение с натурой, прежде чем занять место в толпе.
Шесть недель в Петербурге
В 1850-е годы Иванов почти перестал работать над холстом. Его занимали «Библейские эскизы», большой цикл, который он строил на чтении Библии и книги Давида Штрауса «Жизнь Иисуса». В 1857 году он съездил к самому Штраусу под Штутгарт и удивил его тем, как хорошо знает книгу. В сентябре того же года в Лондоне он встретился с Герценом. Тот считал, что новые идеалы надо искать в революционной борьбе, и такой ответ Иванова не устроил.
Картину он решил оставить такой, как есть, и весной 1858 года повёз её в Россию. Холст ушёл вперёд без него: в Киле художника задержало сильное носовое кровотечение. В Петербург Иванов приехал 20 мая (1 июня по новому стилю).
До 9 (21) июня картина стояла в Белом зале Зимнего дворца, где её осмотрел Александр II. С 10 (22) июня её показывали публике в Античной галерее Академии художеств вместе с эскизами и этюдами. Мнения разделились, и не все отзывы были доброжелательными.
22 июня (4 июля) критик В. В. Толбин напечатал в «Сыне Отечества» статью «О картине господина Иванова». Он упрекал художника во влиянии немецкого живописца Овербека, в колорите и в неестественном лице раба. По словам Иванова, которые передают исследователи, у этого раба сквозь привычное страдание впервые появляется отрада. Именно эту деталь критик счёл ошибкой.
Неясная судьба картины и резкие отзывы, как пишет БРЭ в статье о картине, довели Иванова до нервного расстройства. Умер он, по распространённой версии, от холеры. Его похоронили на кладбище Новодевичьего монастыря в Петербурге, а в 1936 году перенесли на Тихвинское кладбище Александро-Невской лавры. Зато молодые художники приняли Иванова всерьёз. Среди его ценителей были Ге, Поленов и Суриков, то есть поколение, из которого выйдут передвижники.
Зал, пристроенный к картине
Купленный холст не остался в Петербурге. В 1861 году его привезли в Москву и выставили в здании 1-й гимназии на Пречистенке, а в 1862-м передали Румянцевскому музею. С 1915 года картина висела в его картинной галерее. Когда музей расформировали, в 1925 году она перешла в Третьяковскую галерею. Места для неё там не нашлось.
За спиной Крестителя стоят будущие ученики Христа: молодой Иоанн, Пётр, Андрей и Нафанаил, которого принято называть сомневающимся. Каждая из этих голов тоже прошла через этюды.
Для картины к зданию в Лаврушинском переулке пристроили новый двухэтажный корпус. Как сказано в истории здания на сайте галереи, его верхний этаж был специально предназначен для картины Иванова. В 1932 году она заняла это место, а в 1955–1957 годах зал достроили. Сегодня это зал № 10, и картина висит там до сих пор. Этюды к ней, как сообщает сама галерея, тоже выставлены в отдельном зале. Если вы идёте в Третьяковку впервые, с этого зала удобно начать маршрут по галерее.
Самое честное, что можно сделать в этом зале, — смотреть сначала на этюды, а потом на холст. Тогда видно, сколько лиц, камней и олив должно было выдержать проверку, прежде чем попасть на берег Иордана. А маленькая фигура на дороге так и остаётся на своём месте, пока к ней поворачивается толпа.
Комментарии
Для читателей «Хроник»
Комментировать могут читатели с профилем. Регистрация бесплатная и занимает несколько секунд.
Пока никто не написал. Начните разговор первым.