Караваджо: художник, которого знали и кардиналы, и полиция
Художник, которого знали и кардиналы, и римская полиция: биография Караваджо по документам, пять картин с подсказками, что в них рассмотреть, и разбор мифов — от «подписи кровью» до причины смерти.
В сентябре 1603 года римский следователь спросил арестованного художника, кого тот считает хорошими живописцами. Ответ записали в протокол: настоящий мастер — это тот, кто умеет «хорошо писать и хорошо подражать вещам природы». Подследственного звали Микеланджело Меризи да Караваджо, и в этой фразе из уголовного дела, по сути, уместилась вся его программа. Её он и проводил все римские годы — между мастерской, кардинальскими дворцами и полицейскими участками.
Караваджо прожил 38 лет и оставил, по разным подсчётам, около шестидесяти признанных картин. Этого хватило, чтобы изменить европейскую живопись: его последователей в Италии, Франции, Нидерландах и Испании до сих пор называют одним словом — караваджисты. А легенды прилипали к нему четыре века подряд, и многие из них документы не выдерживают.
Наш каналБольше историй в нашем TelegramКараваджо родился не в Караваджо
Долгое время считалось, что он появился на свет в одноимённом городке под Бергамо. В 2007 году исследователь-любитель Витторио Пирами нашёл в миланской церкви Санто-Стефано-ин-Броло запись о крещении: 30 сентября 1571 года здесь крестили Микеланджело, сына Фермо Меризи и Лючии Аратори. Значит, родился он в Милане, скорее всего 29 сентября, в день святого Михаила. Городок остался родиной семьи и местом, где мальчик провёл детство, — оттуда и прозвище.
В 1584 году его отдали на четыре года в ученики к миланскому живописцу Симоне Петерцано, называвшему себя учеником Тициана. Ломбардская школа любила натуру, точно переданные вещи, простые лица. Многое из того, что потом в Риме сочтут «изобретением» Караваджо, родом отсюда.
Когда именно он приехал в Рим, спорят. Традиционная дата — около 1592 года. Но в 2011 году Государственный архив Рима к 400-летию смерти художника показал больше тридцати отреставрированных томов полицейских и судебных дел. Исследователи, работавшие с ними, сдвинули его появление в городе на несколько лет позже — к 1595–1596 годам.
Взять со стола
Первые римские годы — работа на чужие мастерские, в том числе у модного Джузеппе Чезари, кавалера д’Арпино. Там Караваджо писал цветы и фрукты. Лучше всего об этом времени рассказывает одна юридическая история. В 1607 году у Чезари, обвинённого в незаконном хранении аркебуз, конфисковали всю коллекцию — 107 картин, и вскоре она оказалась у кардинала Шипионе Боргезе, племянника папы Павла V. Так в галерее Боргезе очутились две ранние работы Караваджо — «Мальчик с корзиной фруктов» и «Больной Вакх».
Перелом случился около 1595 года, когда художник вошёл в «семью» кардинала Франческо Марии дель Монте и поселился у него во дворце. Для дель Монте и его круга — среди них банкир и коллекционер Винченцо Джустиниани — он пишет юношей-музыкантов, гадалку, шулеров, натюрморты. Камерные картины для знатоков. Вещи в них написаны так, будто их можно взять со стола.
Через дель Монте пришёл и первый большой церковный заказ. 23 июля 1599 года Караваджо подписал контракт на две боковые картины для капеллы Контарелли в церкви Сан-Луиджи-деи-Франчези. «Призвание апостола Матфея» и «Мученичество святого Матфея» были на месте к июлю 1600 года, а к 1602-му в капелле появился и алтарный образ «Святой Матфей и ангел». С этого момента о Караваджо говорил весь Рим.
Пять холстов на пути от Рима до Мальты
Как устроен его свет, мы подробно разбирали в отдельной статье — «Свет и тень Караваджо». Здесь — пять работ из разных периодов, от камерного Рима до мальтийского изгнания.
«Больной Вакх»: лицо из зеркала
Небольшой холст, 67 на 53 сантиметра, написан около 1595 года и хранится в галерее Боргезе. Юноша в венке из плюща держит гроздь зелёного винограда, а лицо у него болезненно-серое, почти синюшное. Биограф Джованни Баглионе в 1642 году писал, что Караваджо сделал несколько автопортретов перед зеркалом и первым был Вакх с гроздьями винограда, исполненный старательно, но «немного сухо». Сегодня, как отмечает галерея Боргезе, большинство исследователей относит это описание именно к римской картине. Цвет кожи и губ многие связывают с тем, что художник в эти годы лечился в римской больнице Консолационе.
«Лютнист»: мадригал на раскрытой странице
Единственный Караваджо в России — «Лютнист» около 1596 года из Эрмитажа. Юноша играет, перед ним раскрытая нотная тетрадь, скрипка, фрукты и графин с цветами. Картина принадлежала маркизу Винченцо Джустиниани, а в 1808 году вошла в собрание Эрмитажа — её приобрели для Александра I на парижской распродаже коллекции Джустиниани.
Ноты на странице не условные: музыковеды определили, что это партия мадригала Жака Аркадельта «Voi sapete ch’io v’amo» («Вы знаете, что я вас люблю»). Баглионе упоминает у Караваджо «юношу, играющего на лютне», и графин, в котором «прекрасно видно отражение окна», — описание сходится с эрмитажной композицией. Существуют ещё две версии: одна из собрания Вильденштейнов долго висела в Метрополитен-музее, другая происходит из английского Бадминтон-хауса.
В 2017 году «Лютнист» прошёл первую большую реставрацию в Эрмитаже. По данным The Art Newspaper, рентген показал авторские изменения, пентименти, и это довод в пользу того, что именно петербургский вариант — первый из сохранившихся.
«Корзина с фруктами» на белом поле
Одна корзина на краю плоскости, за ней ровный светлый фон — ни стола, ни комнаты, ни перспективы. Картину 1590-х годов держал у себя кардинал Федерико Борромео; в нотариальном акте 1607 года её описали как корзину с фруктами «на белом поле», а в 1618-м кардинал передал её основанной им миланской Амброзиане. Листья подвяли и скрутились, на плодах следы порчи. Это не украшение, а портрет конкретных фруктов, которые через неделю сгниют. Джустиниани позже передавал слова самого Караваджо: хорошая картина с цветами требует от него столько же мастерства, сколько картина с фигурами.
«Призвание апостола Матфея»: жест, который читают дважды
Холст 322 на 340 сантиметров, написанный в 1599–1600 годах, по-прежнему висит в капелле Контарелли, для которой и создавался. Христос и апостол Пётр входят справа; за столом сидят сборщики податей. Свет входит в комнату вместе с Христом, вдоль его поднятой руки, — а сам жест исследователи давно сравнивают с рукой Адама у Микеланджело в Сикстинской капелле.
Остаётся вопрос, кто здесь Матфей. Традиционно им считают бородатого мужчину, который указывает на себя, словно спрашивая «я?». Но, возможно, палец направлен на юношу на краю стола, опустившего голову, — и тогда Матфей именно тот, кто ещё не поднял головы. Картина держит оба ответа, и перед ней всегда толпа.
«Усекновение главы Иоанна Крестителя»: подпись в крови
Самая большая картина Караваджо, 360 на 520 сантиметров, и единственная им подписанная. Он написал её в 1608 году на Мальте, в год, когда стал рыцарем ордена Святого Иоанна; она и сейчас в Валлетте. Действие происходит во дворе тюрьмы. Слева группа: палач добивает Крестителя ножом, тюремщик указывает на золотое блюдо, девушка держит это блюдо, старуха схватилась за голову. Справа из-за решётки за казнью следят двое заключённых. Верхняя половина холста почти пуста — стена и тьма.
Из шеи Иоанна течёт кровь, и в ней красной краской выведено «f. Michelang[elo]». Буква f — fra, «брат»: автор теперь рыцарь ордена. Отсюда легенда, будто Караваджо расписался собственной кровью. На деле это краска внутри написанной крови, а прочтение подписи как покаянного признания — позднейшая интерпретация, документами не подтверждённая. В стене вбито железное кольцо, к которому, видимо, был привязан пленник.
Караваджо подписался один раз в жизни — в луже крови святого, на картине, перед которой его вскоре изгонят из ордена.
Слишком правдиво для алтаря
Не всё, что он писал для церквей, оставалось на алтарях. Первый вариант «Святого Матфея и ангела», по словам биографа Джованни Пьетро Беллори (1672), сняли за отсутствие благопристойности: святой выглядел простолюдином с грубо выставленными ногами. Картину купил Джустиниани; она погибла в Берлине в мае 1945 года. Впрочем, недавние исследования ставят под сомнение, что она вообще писалась для капеллы Контарелли.
Громче вышла история «Успения Богоматери» — огромного холста (369 на 245 сантиметров) для церкви Санта-Мария-делла-Скала в Трастевере. Заказчик Лаэрцио Керубини получил картину, которую церковь отвергла «по соображениям благопристойности». Беллори позже упрекал художника в том, что он слишком точно списал Богоматерь с мёртвой, распухшей женщины. Ранние источники говорят о натурщице-куртизанке; история про утопленницу из Тибра появилась позже и документами не подтверждена. Отвергнутый холст купил герцог Мантуанский — по совету служившего тогда при его дворе Рубенса. Потом картина прошла через собрания Карла I Английского, Эверарда Ябаха и Людовика XIV; сейчас она в Лувре.
Параллельно росло его «досье». Римские архивы сохранили жалобы, аресты, допросы: ношение шпаги без разрешения, оскорбления, драки. В августе 1603 года живописец Джованни Баглионе подал в суд на Караваджо, Орацио Джентилески и архитектора Онорио Лонги за распространение издевательских стихов о нём. На этом процессе и прозвучала фраза о «хорошем мастере», с которой начинается статья.
Четыре года бегства
28 мая 1606 года на Кампо-Марцио Караваджо в драке убил Рануччо Томассони. Из-за чего она началась, точно неизвестно. Называют долги, ревность из-за натурщицы Филлиды Меландрони, проигрыш в игре — версия с паллакордой, которую любят пересказывать как «убийство из-за тенниса», лишь одно из объяснений. Ссора, вероятно, тянулась давно, а повода документы не называют. Последствие известно точно — bando capitale, смертный приговор заочно, который мог привести в исполнение любой, кто встретит осуждённого.
Сначала Караваджо скрывался во владениях Колонна под Римом, потом уехал в Неаполь, где быстро получил крупные заказы. В июле 1607 года он прибыл на Мальту. Гроссмейстер ордена Алоф де Виньякур, добившись разрешения папы, 14 июля 1608 года принял его в рыцари послушания. По данным собора Святого Иоанна в Валлетте, уже к концу августа художник после драки с участием рыцарей сидел в крепости Сант-Анджело. Он бежал, и 1 декабря 1608 года собрание ордена исключило его «как гнилой и смердящий член» — в той самой молельне, где висело «Усекновение».
Дальше — Сицилия: Сиракузы, Мессина, Палермо, и везде он оставлял алтарные картины. Осенью 1609 года в Неаполе на него напали у таверны и изуродовали лицо. Летом 1610 года, ожидая помилования, о котором хлопотали римские покровители, Караваджо поплыл на север, к Риму. Он умер 18 июля 1610 года в Порто-Эрколе, на тосканском побережье. Письма, найденные в Урбино в 2014 году, подтвердили, что весть о его смерти пришла именно оттуда.
Отчего он умер, спорят до сих пор. Говорили, что он отравился свинцовыми красками, говорили, что его убили рыцари. В 2010 году в Порто-Эрколе нашли кости, которые приписали Караваджо, и в них оказался повышенный уровень свинца. В 2018 году группа французских и итальянских учёных опубликовала в The Lancet Infectious Diseases анализ зубной пульпы и пришла к выводу о сепсисе от золотистого стафилококка — вероятно, из ран после неаполитанского нападения. Сами авторы признают, что идентификация останков не окончательна: совпала лишь часть генетических маркеров.
Два века под приговором Беллори
При жизни Караваджо ценили прежде всего знатоки и коллекционеры. Нидерландский художник и биограф Карел ван Мандер в «Книге о художниках» (1604) сообщал, что в Риме есть некий Микеланджело да Караваджо, который «не делает ни одного мазка», не написав его прямо с натуры. Это и похвала, и диагноз, который потом повторят противники. Из той же фразы выросла легенда, что он вовсе не рисовал. Рисунков, которые признали бы все специалисты, действительно не известно, но это не значит, что подготовки не было вовсе.
Первая подробная биография принадлежит его личному врагу. Тот самый Баглионе, судившийся с ним в 1603 году, в «Жизнеописаниях» (1642) называет Караваджо человеком «насмешливым и высокомерным» и заканчивает рассказ о нём фразой: он умер дурно, «как дурно и жил». Об их вражде и о том, как она окрасила текст, подробно писала Avvenire. И всё же Баглионе честно описывает картины и признаёт, что, не умри Караваджо так рано, он сделал бы в искусстве ещё больше.
Беллори в 1672 году был сдержаннее в словах о человеке, но строже к методу. Для классициста Караваджо писал только то, что видел, без выбора и «идеи», и подал дурной пример: «Так Караваджо унизил величие искусства, и каждый позволил себе вольность». Эта оценка на два с лишним века определила его репутацию: великий подражатель натуры, но не великий художник.
Возвращение началось в XX веке. 28 декабря 1911 года молодой Роберто Лонги защитил в Турине диссертацию о Караваджо — тогда одном из наименее известных мастеров итальянской живописи — и потом всю жизнь доказывал, что это первый художник Нового времени. Итогом стала выставка «Караваджо и караваджисты» в миланском Палаццо Реале в 1951 году: по данным Artribune, её посетили более 400 тысяч человек. С тех пор Караваджо — один из самых популярных старых мастеров в мире.
Большая часть Караваджо так и осталась в Риме
В капелле Контарелли в Сан-Луиджи-деи-Франчези все три картины цикла о Матфее висят там, для чего были написаны. Рядом — капелла Черази в Санта-Мария-дель-Пополо с «Обращением Савла» и «Распятием Петра». В галерее Боргезе — ранние «Больной Вакх» и «Мальчик с корзиной фруктов», а также поздние вещи, включая «Давида с головой Голиафа». Работы Караваджо есть также в Капитолийских музеях, галерее Дориа-Памфили и Палаццо Барберини.
«Усекновение главы Иоанна Крестителя» по-прежнему в молельне собора Святого Иоанна в Валлетте, рядом со «Святым Иеронимом». «Корзина с фруктами» — в Амброзиане в Милане, «Вакх» и «Медуза» — в Уффици во Флоренции, «Успение Богоматери» — в Лувре. В России Караваджо есть только в одном месте — в Эрмитаже, где висит «Лютнист».
В любом из этих залов первым делом ищешь, откуда приходит свет и на чьё лицо он ложится. У Караваджо этот путь обычно и есть сюжет картины.
Комментарии
Для читателей «Хроник»
Комментировать могут читатели с профилем. Регистрация бесплатная и занимает несколько секунд.
Пока никто не написал. Начните разговор первым.