Василий Кандинский: от русских сказок к абстракции
Юрист, ушедший в живопись в тридцать: как вологодские избы, стог Моне и «Лоэнгрин» привели Кандинского к абстракции — и что не так с «первой» акварелью.
В 1896 году тридцатилетнему юристу предложили место в Дерптском университете. Путь к профессорской кафедре был открыт, диплом первой степени и научный руководитель имелись. Василий Кандинский отказался и уехал в Мюнхен — учиться рисовать.
Его историю часто рассказывают как прыжок: был художник, писавший всадников и терема, стал человек, у которого на холсте не узнать ни одного предмета. На деле это была долгая дорога длиной почти в двадцать лет. И начинается она не в Мюнхене, а в вологодской избе и в московском Большом театре.
Юрист, который вошёл в избу как в картину
Кандинский родился в Москве 16 декабря (4-го по старому стилю) 1866 года, детство провёл в Одессе, а в 1885-м поступил на юридический факультет Московского университета. Право и политэкономия — дисциплины, далёкие от мольберта, и шёл он по ним успешно.
Летом 1889 года Общество любителей естествознания, антропологии и этнографии отправило студента в северные уезды Вологодской губернии. С конца мая до начала июля он проехал Вологду, Тотьму, Великий Устюг, Сольвычегодск, Яренск и Усть-Сысольск, записывая крестьянское обычное право и следы старых верований зырян. Как отмечает Большая российская энциклопедия, именно эта поездка развернула его к народному искусству.
Расписные избы, где орнамент покрывал лавки, шкафы и стены, оказались для него не предметом изучения, а опытом. В воспоминаниях «Ступени» (1913) он писал, что там выучился не глядеть на картину со стороны, а «самому вращаться в картине, в ней жить». Через двадцать лет он попробует устроить то же самое на холсте: чтобы зритель не смотрел на изображение со стороны, а оказывался внутри цвета.
Ещё два впечатления он позже назовёт решающими. На выставке французской живописи в Москве в 1896 году он увидел «Стог» Клода Моне и не сразу понял, что изображено: по его словам, без каталога было «не догадаться, что это — стог сена». Неузнавание раздражало. Но краска, оторвавшаяся от предмета, всё равно действовала — и это открытие он запомнил.
Вторым впечатлением стал «Лоэнгрин» в Большом театре. Скрипки, басы и духовые воплотили для него силу предвечернего часа, и не решался он сказать себе только одно: что «Вагнер музыкально написал „мой час“» — московский предзакатный час, который он с детства считал самым живописным. Над картиной самого Моне когда-то тоже смеялись за «незаконченность» — об этом наша статья о «Впечатлении. Восход солнца». В 1895 году Кандинский написал научному руководителю, экономисту Александру Чупрову, что оставляет науку. В декабре 1896-го он уже жил в Мюнхене.
Русь, придуманная в Германии
Мюнхен рубежа веков был городом югендштиля, немецкой версии модерна, и академической школы. Кандинский два года ходил в частную студию словенца Антона Ажбе, затем в 1900–1901 годах учился в Академии художеств у Франца фон Штука. Учеником он был нетерпеливым: уже в 1901-м основал объединение «Фаланга» со своей выставочной программой и школой, где преподавал сам.
В классе «Фаланги» появилась Габриэле Мюнтер — сначала студентка, потом спутница на десять с лишним лет. В 1904–1908 годах они почти не жили на месте: Северная Африка, Италия, Франция. Зиму 1905–1906 годов провели в Рапалло.
Странность этих лет в том, что, живя за границей, Кандинский пишет Русь — такую, какой её никогда не было. Всадники в древних одеждах, ладьи, монастыри на холмах: не воспоминание и не история, а сказка, собранная из лубка, иконы и вологодских орнаментов. Цвет лежит отдельными пятнами, как бисер на тёмной ткани.
«Пара верхом» 1906–1907 годов — одна из самых известных работ этой серии, она в Ленбаххаусе в Мюнхене. Город за рекой не списан с натуры: это собирательная «древняя столица» из куполов и стен, какую мог бы нарисовать иллюстратор русских сказок.
Ещё дальше в сказку уходит «Пёстрая жизнь» 1907 года — большой холст, где на одном склоне толпятся старики, дети, влюблённые, монахи и воины. Полвека картина провисела в Ленбаххаусе как депозит Баварского земельного банка. В 2023 году банк вернул холст наследникам амстердамской семьи Левенштейн: картину признали утраченной в результате нацистских преследований после оккупации Нидерландов. 14 октября 2026 года её продали на Christie’s в Лондоне за 27 млн фунтов, с комиссией — 31,6 млн; о других рекордах — в нашем материале о самых дорогих картинах русских художников.
Монастырь на вершине холма — почти икона, вписанная в жанровую сцену. Похоже, сказка разрешала цвету то, чего не разрешал пейзаж: в ней небо может быть любым, и никто не спросит, похоже ли.
Мурнау, а потом «Синий всадник»
Летом 1908 года Мюнтер впервые приехала в Мурнау, баварский городок у подножия Альп, а с 1909-го Кандинский проводит там большую часть времени. Пейзажи Мурнау становятся всё проще: дорога, церковь, гора, и каждое — одним сильным цветовым пятном. Сказочная Русь уходит, но её палитра остаётся.
С 1909 года он делит свои работы на три типа. «Импрессии» — прямой отклик на внешнее впечатление. «Импровизации» — то, что выходит бессознательно и сразу. «Композиции» — то, что вынашивается долго и проверяется эскизами. Первые «Импровизации» появились в 1909-м, первые «Композиции» — в 1910-м, первые «Импрессии» — в 1911-м.
Из этих лет и знаменитая история о картине, которую он не узнал. Вернувшись в сумерках в мюнхенскую мастерскую, Кандинский увидел у стены холст невероятной красоты — и лишь потом понял, что это его собственная работа, поставленная на бок. Её обычно пересказывают как картину «вверх ногами», но в «Ступенях» речь именно о холсте, «прислоненном к стене и стоявшем на боку». Вывод он сделал жёсткий: «предметность вредна моим картинам».
В 1909 году Кандинский стал первым председателем Нового мюнхенского художественного объединения, а в 1911-м ушёл из него: жюри отклонило его «Композицию V». Вместе с Францем Марком он собрал собственную выставку в мюнхенской галерее Таннхаузера и придумал альманах «Синий всадник» — название, которое у него, впрочем, уже было: так называлась его картина 1903 года.
Одновременно, в конце 1911-го, он закончил трактат «О духовном в искусстве» (по-немецки книга вышла с датой 1912, по-русски в сокращении — в 1914-м, в трудах Всероссийского съезда художников). Самая цитируемая его фраза оттуда: «Цвет — это клавиш; глаз — молоточек; душа — многострунный рояль». Картина в этой логике действует как музыка: она не рассказывает, а звучит.
Кандинский пришёл к абстракции не от геометрии, а от сказки: сначала он позволил цвету быть сказочным, потом — ничьим.
Акварель, которая поторопилась
Если спросить, когда Кандинский написал первую абстрактную работу, многие справочники ответят: в 1910 году, акварелью. Лист с подписью «KANDINSKY 1910» и пометкой на обороте «aquarelle abstraite» с 1976 года хранится в Центре Помпиду — его передала вдова художника Нина Кандинская.
Проблема в том, что сам музей сегодня датирует лист 1913 годом. В листе узнаются мотивы «Композиции VII», написанной осенью 1913-го, и его считают одним из эскизов к ней. Открытым остаётся вопрос, поставил ли художник «1910» позже — сознательно или по ошибке памяти.
Ставка здесь — первенство. В 1910-е к беспредметности почти одновременно шли Купка, Делоне, Мондриан, а в 1915-м Малевич показал свой «Чёрный квадрат». Ранняя дата делала Кандинского первым без оговорок. При этом спор не отменяет главного: первые полностью беспредметные масляные работы без пейзажных мотивов у него действительно появляются в 1911 году — например, «Картина с кругом», которая хранится в Национальном музее Грузии в Тбилиси.
Потоп без единой капли воды
Две большие «Композиции» 1913 года — вершина мюнхенского периода, и обе сегодня в России. «Композиция VI» (195 × 300 см) находится в Эрмитаже. По словам самого Кандинского, исходной точкой был Потоп; картину он держал в голове около полутора лет, а финальный холст после последнего эскиза написал за два-три дня.
Работа шла тяжело. По версии, которую приводят биографы, сдвинуться с места помогла Мюнтер: она посоветовала ему твердить немецкое слово «Überflut» — «наводнение», пока за звуком не исчезнет смысл. Потоп в итоге растворился в цвете: остались два центра, светлый и тёмный, которые спорят друг с другом.
«Композиция VII» (около 2 × 3 м) — главная картина Кандинского в собрании Третьяковской галереи. Ей предшествовало более тридцати эскизов — карандаш, тушь, акварель, масло. Сам холст он написал за четыре дня, с 25 по 28 ноября 1913 года. Исследователи находят в ней сразу несколько сюжетов — Потоп, Воскресение, Страшный суд, — которые он до этого писал фигуративно.
Лодка с вёслами в левом нижнем углу — одна из немногих «подсказок». Этот знак переходит к нему из ранних работ на сюжет Потопа, и тот, кто видел их, узнаёт её сразу. Остальные мотивы — ангелы с трубами, всадник, колесница Ильи — почти растворены.
Центр холста держится на тёмном пятне, перечёркнутом линиями, — как глаз бури, к которому всё закручивается. В «Ступенях» Кандинский описывал живопись как громовое столкновение разных миров, из которого рождается новый мир — произведение. К седьмой «Композиции» это определение подходит буквально.
Москва, 1914–1921: дома, но не ко двору
Война застала Кандинского в Германии, где он был подданным враждебной страны. В конце декабря 1914 года он вернулся в Москву. С Мюнтер они расстались. 11 февраля 1917 года он женился на Нине Андреевской; в конце того же года у них родился сын Всеволод, умерший в 1920-м.
«Москва I» 1916 года — его признание городу, который он считал своим камертоном. Красная площадь здесь закручена в вихрь куполов, стен и домов, а над ней стоит солнце — то самое предзакатное московское солнце, которое, как он вспоминал в «Ступенях», сплавляет весь город в одно звучащее пятно. Картина хранится в Третьяковской галерее под названием «Москва. Красная площадь».
После революции Кандинский оказался в самом центре новой культурной администрации. С июля 1918 года он в коллегии Отдела изобразительных искусств Наркомпроса, с осени — профессор Свободных художественных мастерских, в 1919-м участвует в создании Музея живописной культуры, в 1920–1921-м работает в Институте художественной культуры (ИНХУК). Он даже делал эскизы для фарфора.
Но в ИНХУКе его программу отвергли: для молодых конструктивистов разговор о «духовном» звучал старомодно и индивидуалистично. В 1921 году его избрали вице-президентом Российской академии художественных наук, а в декабре он уехал в Берлин — формально для организации её отделения. В Россию Кандинский больше не вернулся.
Круги, которые купил Гуггенхайм
В 1922 году Кандинский по приглашению Вальтера Гропиуса начал преподавать в Баухаузе и остался там до закрытия школы в 1933-м. Здесь его живопись окончательно становится геометрической: круг, треугольник, линия. В 1926 году вышла книга «Точка и линия на плоскости», в 1928-м он получил немецкое гражданство и в том же году поставил в Дессау «Картинки с выставки» Мусоргского как беспредметный спектакль.
«Композицию VIII» (июль 1923, 140 × 201 см) художник считал вершиной своих послевоенных работ. Весной 1929 года её прямо из мастерской в Дессау купил американский промышленник Соломон Гуггенхайм. Как сообщает музей Гуггенхайма, это была первая из более чем 150 работ Кандинского в его коллекции.
Круг в левом верхнем углу — мотив, который потом займёт в его живописи центральное место, вплоть до картины, которая так и называется: «Несколько кругов» (1926). После 1933 года он жил в Нёйи-сюр-Сен под Парижем, в 1939-м принял французское гражданство. В Германии его работы тем временем снимали со стен как «дегенеративное искусство». Последние большие «Композиции», IX (1936) и X (1939), написаны во Франции. Умер Кандинский 13 декабря 1944 года.
Его наследие сегодня разделено между несколькими городами. В Москве Третьяковская галерея хранит «Композицию VII», «Импровизацию 7» и «Москву. Красную площадь», в Петербурге Эрмитаж — «Композицию VI», ещё несколько работ есть в Русском музее. Мюнхенский период собран в Ленбаххаусе благодаря Мюнтер, которая в 1957 году, к своему 80-летию, передала музею множество его работ до 1914 года. Нью-йоркский Гуггенхайм начался с «Композиции VIII», а в парижском Центре Помпиду — та самая спорная акварель, подаренная Ниной Кандинской, и «Композиция IX». Чтобы пройти путь от русской сказки до кругов Баухауза, понадобится как минимум пять музеев в четырёх странах.
Комментарии
Для читателей «Хроник»
Комментировать могут читатели с профилем. Регистрация бесплатная и занимает несколько секунд.
Пока никто не написал. Начните разговор первым.