«Послы» Гольбейна: двое французов, полка приборов и череп, который видно только сбоку
Лондон, весна 1533 года: два французских дипломата, стол с астрономическими приборами, лютня с порванной струной и растянутый череп у них под ногами. Что известно о «Послах» Гольбейна — и что до сих пор спорно.
23 мая 1533 года французский посол в Лондоне Жан де Дентвиль написал брату, епископу Осера, что он «самый унылый, раздосадованный и докучный посол, какого вы когда-либо видели». В том же письме была и хорошая новость: его навестил близкий друг Жорж де Сельв, епископ Лавора, и это доставило ему немалое удовольствие.
Обоих в ту весну написал Ганс Гольбейн Младший — в полный рост, почти в натуральную величину, на почти квадратной дубовой доске, 207 на 209,5 сантиметра. Между ними он поставил стол с приборами, лютней и книгами, а у них под ногами — странное вытянутое пятно. Если встать у правого края картины и посмотреть вдоль неё, пятно превращается в череп.
Наш каналБольше историй в нашем TelegramДентвиль, Сельв и весна 1533 года
Гольбейн впервые приехал в Англию в 1526 году с рекомендательным письмом Эразма Роттердамского к Томасу Мору. В Базеле, жаловался Эразм в письме другу, искусства мёрзнут, и художник едет в Англию, чтобы «наскрести немного ангелов» — так называли английские золотые монеты. Мор в декабре того же года писал Эразму: «Твой живописец, дражайший Эразм, — чудесный художник». В 1532 году Гольбейн вернулся в Лондон уже насовсем, а не позднее 1536-го служил живописцем Генриха VIII. «Послы» — одна из первых больших работ этого второго английского периода. В Англии Гольбейн и умер — в Лондоне, осенью 1543 года.
В Национальной галерее картина так и называется: «Жан де Дентвиль и Жорж де Сельв („Послы“)». Слева стоит Дентвиль, посланник Франциска I, приехавший в Англию уже со второй миссией, справа — Сельв. Их возраст Гольбейн записал прямо на картине по-латыни: на ножнах кинжала Дентвиля — 29 лет, на обрезе книги под локтем Сельва — 25. Имена на холсте не написаны. Дентвиля опознал в 1890 году британский искусствовед Сидни Колвин, Сельва — исследовательница Мэри Херви, выпустившая в 1900 году целую книгу о картине. Херви нашла и рукопись XVII века, где сказано, что Сельв приезжал в Англию с разрешения короля навестить своего близкого друга Дентвиля. Есть и версия меньшинства: в 2003 году историк Джайлз Хадсон предположил, что справа стоит не Сельв, а брат Дентвиля Франсуа, епископ Осера. Семейство Дентвилей вообще любило живопись: в Метрополитен-музее хранится аллегория 1537 года, где пятеро братьев разыгрывают библейскую сцену — Моисей и Аарон перед фараоном.
Весна 1533 года в Лондоне была временем разрыва с Римом. В апреле Генрих VIII утвердил закон, запретивший обращаться с апелляциями к папе, — правовое начало английской Реформации. 1 июня в Вестминстерском аббатстве короновали Анну Болейн. Дентвиль провёл в Англии большую часть года, дожидаясь этой коронации. Чем именно занимался в Лондоне Сельв, Национальная галерея честно называет неизвестным.
Небо на верхней полке
Стол между послами разделён на два яруса. Наверху, на турецком ковре, лежат приборы для неба: небесный глобус, несколько солнечных часов, квадрант и торкветум — латунный инструмент для измерения положения светил. Отдельно стоят многогранные часы с циферблатом на каждой грани. Похожие приборы делал Николаус Кратцер, астроном при дворе Генриха VIII. Самого Кратцера Гольбейн написал ещё в 1528 году, с инструментами на столе; этот портрет сейчас в Лувре.
На выставке 1997–1998 годов в Национальной галерее рядом с картиной положили настоящие приборы того времени из Музея истории науки в Оксфорде — в том числе маленькие многогранные часы, приписываемые Кратцеру. За три месяца выставку посмотрели 180 тысяч человек. Нарисованное можно было сравнить с настоящим. При этом историки науки Эльли Деккер и Кристен Липпинкотт нашли в нарисованных приборах, по-видимому, намеренные противоречия.
Отсюда долгий спор о том, какую дату показывают часы. Джон Норт в книге 2002 года вычислил, что цилиндрические «пастушьи» часы при правильной установке показали бы 11 апреля 1533 года, четыре часа дня — Страстную пятницу, час после смерти Христа по евангельскому счёту. В методических материалах самой Национальной галереи тоже стоит 11 апреля, но утро. Деккер и Липпинкотт читали по гномону 10 апреля или 15 августа, а небесный глобус, по их расчёту, выставлен на 12 июля. Историк Эрик Айвз получил 11 мая. Рецензент книги Норта в London Review of Books сравнил его геометрию с поисками «линий силы». Однозначного ответа нет.
Лютня с порванной струной
Нижняя полка — земная. Здесь земной глобус, перевёрнутый так, чтобы зрителю было удобно читать, и на нём среди немногих французских названий отмечен Полизи — замок Дентвиля в Шампани, где картина должна была висеть. Правда, Полизи на глобусе оказался к северо-востоку от Парижа, хотя на самом деле он к юго-востоку. А ручку глобуса, судя по исследованию 1990-х, пририсовал один из ранних реставраторов; её решили оставить.
Рядом — учебник арифметики для купцов Петера Апиана 1527 года, заложенный угольником на странице о делении. Лютня, у которой лопнула одна струна. Футляр с флейтами, где одной не хватает. И раскрытый гимнарий: по данным Национальной галереи, это немецкие лютеранские гимны — «Приди, Дух Святой» и гимн о Десяти заповедях. Исследователи установили, что Гольбейн взял сборник Иоганна Вальтера 1524 года, но «отредактировал» его: в настоящей книге эти гимны не стоят на одном развороте. Джон Норт обратил внимание ещё на одну деталь: в гимне «Приди, Дух Святой» Гольбейн опустил заключительные «аллилуйя», которые не поют в Великий пост.
Порванная струна, деление, лютеранские гимны в портрете католического епископа — всё это легко сложить в аллегорию раскола между Римом и протестантами. Такую трактовку предлагал каталог Национальной галереи. Но это именно трактовка: Гольбейн подписей к своим предметам не оставил.
Гольбейн дал своим героям полный набор знаний о небе и земле — и положил у их ног вещь, которая отменяет всё это сразу.
Череп под ногами и распятие за занавесью
Если смотреть на картину прямо, по полу перед послами тянется серая полоса, похожая то ли на кость, то ли на рыбу. Это анаморфоза — изображение, рассчитанное на взгляд под острым углом. Национальная галерея советует подойти к картине справа, вплотную, и посмотреть вдоль полотна: тогда пятно собирается в череп. В каталоге парижской распродажи 1787 года, правда, предлагали смотреть «с левого угла» — вероятно, это та же диагональ, только с другого конца.
Зачем Гольбейн это сделал, точно неизвестно. Череп — классическое напоминание о смерти, memento mori, обращённое и к послам, и ко всем, кто на них смотрит. Есть версия, что картина висела у двери или лестницы, и проходящий мимо человек вдруг видел череп. Но, как отмечали авторы каталога выставки 1997 года, подходящего места в замке Полизи так и не нашли. Ещё в 1890 году профессор анатомии Королевской академии художеств Джон Маршалл в письме в The Times предложил прочитать череп как ребус-подпись: по-немецки hohl Bein — «полая кость», почти «Гольбейн». Красивая догадка, не больше: сам художник ничего подобного не объяснял.
В левом верхнем углу, полускрытое зелёной занавесью, висит небольшое серебряное распятие. Под потемневшим лаком его не было видно, и открылось оно только после расчистки 1891 года. Национальная галерея видит в нём надежду на спасение — ответ черепу внизу.
Пол Вестминстерского аббатства
Розово-белый мраморный пол с геометрическим узором под ногами послов Гольбейн не выдумал. Ещё Мэри Херви заметила, что он повторяет мостовую из цветного камня перед главным алтарём Вестминстерского аббатства. Эту мостовую в технике космати выложили в 1268 году, при Генрихе III, мастера, приехавшие из Рима, — аббатство называет их главу Одорикусом. Эрик Айвз связывает этот пол с коронацией Анны Болейн, проходившей как раз на этом месте. Это тоже гипотеза.
На полу, внизу слева, за фигурой Дентвиля, Гольбейн оставил подпись и дату: «Иоганн Гольбейн писал, 1533». Подписывал он свои работы нечасто, и в методических материалах Национальной галереи это прочитано так: по этой картине он хотел, чтобы о нём судили.
Из Полизи в Лондон
Картина действительно попала в Полизи и, по рукописи XVII века, бережно хранилась там до 1653 года. Потом её увезли в Париж к потомкам Дентвиля. В 1787 году на распродаже собрания финансиста Николя Божона «Послов» купил торговец картинами Жан-Батист Пьер Лебрён, который через пять лет издал с картины гравюру, — муж художницы Элизабет Виже-Лебрён, о которой мы недавно писали. К 1792 году картина была уже в Англии, а в 1808-м торговец Уильям Бьюкенен продал её графу Рэднору. Больше восьмидесяти лет она висела в замке Лонгфорд в Уилтшире.
В 1890 году пятый граф Рэднор продал Национальной галерее три картины одним лотом — «Послов» и ещё два портрета — за 55 тысяч фунтов. Чтобы собрать сумму, правительство выделило особый грант, остальное добавили меценаты, среди них лорд Ротшильд. В сентябре 1890 года картину выставили, в декабре сняли на расчистку, а вернули в зал только в конце лета 1891-го. Реставрация 1891 года открыла распятие и немецкий текст гимнария. Но тогдашние реставраторы сострогали доску и поставили её на жёсткую решётку, что, как выяснилось, грозило живописи.
Сама доска собрана из десяти вертикальных досок балтийского дуба — их возраст определили по годичным кольцам. В 1990-х годах реставраторы Национальной галереи исправляли работу 1891 года, а для картины сделали новую раму из тёмного дуба по образцу XVI века. Череп к тому времени был сильно повреждён: утрачены часть нижней челюсти и область носа. Его форму восстановили, рассчитав анаморфную проекцию по фотографии настоящего черепа, обратимыми материалами. Результат показали на выставке «Создание и смысл: „Послы“ Гольбейна», которая шла с ноября 1997-го по февраль 1998 года. Не всех это убедило: математик Джон Шарп писал в 1998 году, что реставрация, вероятно, уничтожила следы того, как Гольбейн строил свою проекцию.
Сегодня «Послы» висят в зале 4 Национальной галереи. Подлинных картин Ганса Гольбейна Младшего в российских музеях, насколько известно, нет. Единственная картина с именем Гольбейна в Эрмитаже — «Портрет молодого человека» 1518 года — в XIX веке приписывали Гансу, но затем по стилю, а позже и по найденной монограмме передали его старшему брату Амброзиусу. О другой знаменитой доске Гольбейна, перед которой когда-то стоял Достоевский, — наша колонка о «Мёртвом Христе».
Комментарии
Для читателей «Хроник»
Комментировать могут читатели с профилем. Регистрация бесплатная и занимает несколько секунд.
Пока никто не написал. Начните разговор первым.