Питер Брейгель Старший: как читать его картины
Сто пословиц, 83 детские игры и Икар, которого никто не заметил: как устроены многолюдные картины Брейгеля и как читать их деталь за деталью.
На одной площади больше двухсот детей заняты восемью десятками игр — так считают в венском Музее истории искусств. На соседней доске больше сотни пословиц разыграны буквально, как будто кто-то поверил языку на слово. Картины Питера Брейгеля Старшего не помещаются в один взгляд, и это не случайность, а способ разговора со зрителем: смотреть их нужно по кускам, как читают густо набранную страницу.
От Брейгеля осталось около сорока признанных картин, и двенадцать из них хранит венский Музей истории искусств — крупнейшее собрание Брейгеля в мире. Ниже — о том, кем он был, насколько мало мы об этом знаем и как разбирать его толпы, не утонув в них.
Наш каналБольше историй в нашем TelegramЧеловек, от которого остались подписи и даты
Дата рождения Брейгеля не записана нигде. Её вычисляют назад от единственной твёрдой точки: в 1551 году его приняли свободным мастером в антверпенскую гильдию Святого Луки. Отсюда «около 1525–1530». Флорентиец Лодовико Гвиччардини в 1567 году называл местом рождения Бреду; Карел ван Мандер в «Книге о художниках» 1604 года — деревню «Брейгель» под Бредой, которую так и не удалось уверенно найти на карте.
Дальше факты идут плотнее. В 1552 году он в Италии, доходит до Реджо-Калабрии, в 1553-м в Риме работает рядом с миниатюристом Джулио Кловио. Вернувшись в Антверпен, Брейгель несколько лет почти не пишет красками: он рисует для гравёров. По данным Метрополитен-музея, с 1555 по 1563 год он сделал для издателя Иеронима Кока больше сорока композиций, и на листах стояло «Bruegel inventor».
Издатель торговал хорошо продававшимся товаром — «босховщиной». Рисунок «Большие рыбы поедают малых» Брейгель подписал сам, но Кок выпустил гравюру с него под именем Босха. Так началась репутация «второго Босха»: и Вазари, и ван Мандер видели в нём прежде всего весёлого наследника Босха. Она держалась за ним долго; о самом образце — в нашем разборе «Сада земных наслаждений».
Есть и мелкая, но выразительная деталь. До 1559 года он подписывался «Brueghel», а потом убрал из фамилии букву h — и с тех пор на картинах стоит «BRVEGEL». Даже имя у него читается по подписям, а не по документам.
В 1563 году Брейгель женится в Брюсселе на Майкен, дочери Питера Кука ван Алста — по ван Мандеру, своего первого учителя. В Брюсселе он и умрёт в сентябре 1569 года. У него останутся два маленьких сына, Питер и Ян. Обоим придётся учиться уже без отца. Оба станут художниками, и старший всю жизнь будет повторять отцовские композиции — поэтому «Брейгелей» в музеях мира куда больше, чем картин самого Брейгеля.
Прозвище «Мужицкий Брейгель» тоже идёт от ван Мандера. Тот пишет, что художник с другом Хансом Франкертом ходил на крестьянские свадьбы и ярмарки переодетым, с подарками, как обычный гость. Проверить это невозможно: ван Мандер писал через 35 лет после смерти героя. Зато известно, кто покупал эти «мужицкие» картины — банкиры, гуманисты, коллекционеры вроде антверпенца Никласа Йонгелинка, у которого было шестнадцать работ Брейгеля. Друг художника, картограф Абрахам Ортелий, в 1574 году назвал его самым совершенным живописцем своего века.
Сто пословиц на одной улице
«Нидерландские пословицы» (1559, Берлинская картинная галерея) — лучший тренажёр для глаза. Масло на дубовой доске, 117 на 164 сантиметра, и больше сотни поговорок, которые исследователи расшифровывают до сих пор. Ключ простой: каждую фигуру нужно понимать буквально. Если кто-то бьётся головой о стену, значит, он бьётся головой о стену.
Старейшее название картины — «Синий плащ». В центре молодая женщина в красном накидывает синий плащ на старика. По-фламандски «надеть на мужа синий плащ» значило обмануть его, наставить рога. Второе старое имя, «Мир вверх тормашками», дано по перевёрнутому глобусу на вывеске дома слева: в этом мире всё стоит на голове.
В левом нижнем углу собрана целая компания упрямцев. Человек в доспехах «вооружён до зубов» — эта поговорка есть и в русском языке. Рядом он же «вешает коту бубенец»: берётся за дело, на которое мыши в басне так и не решились. Здесь же кто-то бьётся лбом в стену.
Справа внизу есть сцена резче остальных: монах привязывает Христу льняную бороду. Так говорили об обмане под видом благочестия. Сюжет рискованный для 1559 года, и, возможно, не единственный такой у Брейгеля: по ван Мандеру, перед смертью художник велел жене сжечь рисунки со слишком колкими надписями. Что на них было, никто не знает.
Брейгель не иллюстрирует сборник поговорок. Его персонажи — не конкретные люди, а типы и сословия, и вместе они складываются в картину человеческой глупости. Берлинский музей вспоминает рядом с ней «Адагии» Эразма Роттердамского — огромный сборник пословиц, которым зачитывалась та же эпоха. Смешно здесь всё, но смех не добрый.
Праздник против поста, дети против взрослых
В том же 1559 году Брейгель написал «Битву Масленицы и Поста», которая сейчас висит в Вене. В описании музея её передний план назван энциклопедией нидерландских обычаев. Каждая сценка соответствует тому, что известно о быте эпохи, но собрать их в одном месте и в один момент — изобретение самого художника.
Читать её лучше слева направо, от трактира к церкви. Вертел с жареным мясом против лопаты пекаря с двумя селёдками — турнир, где каждая сторона вооружилась со своей кухни. Вокруг трактира — ряженые и бродячие актёры, у церкви — нищие, торговцы реликвиями, прихожане со своими табуретками. Сам поединок решается не здесь: в календаре Пост всё равно побеждает.
Годом позже появились «Детские игры». Музей насчитывает на площади больше 230 детей и 83 игры: обручи, ходули, жмурки, чехарда, бабки, катание на бочке, игрушечная свадебная процессия. Музейный текст называет картину энциклопедией и не видит в ней морали. Многие исследователи с этим спорят. Они вспоминают антверпенское стихотворение 1530 года, где всё человечество сравнивается с увлечёнными детьми, — и тогда взрослые на соседних досках Брейгеля выглядят ничуть не серьёзнее.
Есть и третья версия, которую выдвигали итальянские исследователи Джованни Арпино и Пьеро Бьянкони в 1967 году: «Детские игры» могли задумываться как первая картина серии о возрастах человека — «Юность». Но других картин такой серии не известно, так что версия остаётся гипотезой.
Брейгель не рассказывает одну историю — он строит площадь, где сотня историй идёт одновременно, и оставляет зрителю право выбирать, с какой начать.
Зима, придуманная в Антверпене
«Охотники на снегу» — самая известная картина Брейгеля и одна из шести, которые в 1565 году заказал Никлас Йонгелинк для своего загородного дома. Цикл описывал год по сезонам. До нас дошли пять досок: в Вене висят «Охотники», «Сумрачный день» и «Возвращение стада», в Праге — «Сенокос», в Нью-Йорке — «Жатва». Шестая пропала.
Размер «Охотников» — 116,5 на 162 сантиметра, это масло на дубовой доске с подписью «BRVEGEL. M.D.LXV» внизу. На странице музея её называют первым и самым значительным зимним пейзажем в европейской живописи. И там же сказано главное: важна не сумма деталей, а общее впечатление «постоянного холода».
Охота не удалась. Охотников трое, а добыча у них — одна тощая лисица, собаки плетутся, опустив головы. Рядом с ними в снегу следы зайца, которого никто не поймал. Внизу в долине катаются на коньках и играют клюшками в кольф — людям на льду до охотников нет дела.
Вывеска трактира едва держится на креплениях. На ней надпись «Золотой олень» и святой — то ли Евстафий, то ли Губерт, оба покровители охотников. Под вывеской смолят свинью: в доме готовятся к зиме по-своему, без надежды на дичь.
Альпийских пиков на горизонте во Фландрии нет. Брейгель мог видеть такие горы по дороге в Италию — и, похоже, держал их в памяти все эти годы. Поэтому пейзаж цикла не портрет местности, а сочинённая модель мира: плоская долина, горы, река, море.
Холод «Охотников» часто связывают с малым ледниковым периодом: зимы в Европе в 1560-е годы и правда были суровыми. Но прямой связи между погодой и заказом Йонгелинка никто не доказал. Брейгель продолжал старую традицию календарных миниатюр, где каждый месяц обозначала своя работа, — только вместо маленькой картинки в часослове у него получилась огромная панорама.
«Жатва» из того же цикла — летний ответ «Охотникам». В Метрополитен-музее подчёркивают, что картины предназначались для столовой загородного дома. То есть смотреть их полагалось за обедом, без спешки, с разговором.
Башня, у которой нет конца
«Вавилонскую башню» Брейгель написал в 1563 году, последнем антверпенском. Доска 114 на 155 сантиметров тоже принадлежала Йонгелинку, а сейчас, как и почти весь венский Брейгель, находится в зале X Музея истории искусств. Это самая знаменитая и самая копируемая версия сюжета. Была и ещё одна: «Малая башня» сейчас в Роттердаме, в музее Бойманса — ван Бёнингена. Самая ранняя, миниатюра на слоновой кости, сделанная в Риме, утеряна.
В Риме Брейгель видел Колизей, и это видно: арки и ярусы башни повторяют римский амфитеатр. Для христианина XVI века Колизей был одновременно памятником гордыне и местом мученичества. Рядом с этой громадой приютился фламандский порт, а в слоях кладки соединены античные и романские мотивы.
Внизу слева стоит царь — по традиции его считают Нимродом, по приказу которого начали строить башню. Каменотёсы перед ним падают на колени. Сам музей обращает внимание на другое: Брейгель с инженерной дотошностью записал строительное ремесло — краны, леса, приёмы каменщиков. Стройка показана настолько убедительно, что её бессмысленность становится только заметнее.
Икар, которого никто не заметил — и, возможно, не Брейгель
«Пейзаж с падением Икара» в Королевских музеях изящных искусств Бельгии в Брюсселе — одна из самых растиражированных «брейгелевских» картин. И самая спорная. Её написали маслом на холсте, а остальные масляные картины Брейгеля — на досках. Музей купил её в 1912 году у лондонской Sackville Gallery, и спор об авторстве идёт с тех пор.
В 1998 году исследователи бельгийского Королевского института культурного наследия и Утрехтского университета сделали радиоуглеродный анализ холста и пришли к выводу, что Брейгель не мог на нём писать. В 2006-м эту датировку оспорили. А в 2011-м Кристина Карри из того же института и Доминик Аллар из Льежского университета объявили, что основа датируется примерно 1600 годом. Значит, перед нами, скорее всего, ранняя копия утраченного оригинала. Сам музей в каталоге собрания подписывает её «Pieter I Bruegel (?)» — с вопросительным знаком.
Композиция и сделала картину знаменитой. Пахарь пашет, пастух смотрит в небо, рыбак сидит над водой. А из моря у корабля торчат ноги Икара — так незаметно, что их нужно искать. Во фламандской поговорке крестьянин продолжает пахать, даже когда рядом кто-то умирает. Уистен Оден в стихотворении «Musée des Beaux Arts» (1938) написал, что для пахаря это было «не важное поражение».
Свадьба без жениха
«Крестьянскую свадьбу» Брейгель написал около 1568 года, за год до смерти; немецкая версия сайта того же музея, впрочем, даёт «около 1567». Она висит в том же венском зале X. Музей называет её сценой без аллегории — реалистичным изображением фламандской деревенской свадьбы, которое только выглядит случайным снимком, а на деле тщательно выстроено.
Невесту узнать легко: она сидит у зелёного полотна, над ней висит бумажная корона. С женихом сложнее. По версии музея, его нет за столом, как велел фламандский обычай. Другие исследователи находили его то в человеке, разливающем пиво, то в парне, который передаёт миски. Справа — монах-францисканец и господин с собакой, тоже гости.
Миски с кашей вносят на снятой с петель двери. Еда самая простая, а в музейном описании отдельно отмечены позы и шаг носильщиков — даже у носильщика здесь свой характер. На первом плане ребёнок вылизывает тарелку. Эти мелочи и делают картину такой узнаваемой: Брейгель видел праздник глазами того, кому досталось мало.
Дальше метод один на все картины, и мы подробнее разбираем его в материале «Как смотреть картину». Сначала — общий план и главная линия. Затем — поиск «узлов» с несколькими фигурами, которые читаются как отдельные сценки. И в конце вопрос: кто на этой картине ничего не замечает? У Брейгеля такой зритель всегда найдётся — пахарь, конькобежец, гость, вылизывающий тарелку. Иногда это мы. Его наследники от сыновей до сюрреалистов учились именно этому — показывать мир, который занят собой.
Комментарии
Для читателей «Хроник»
Комментировать могут читатели с профилем. Регистрация бесплатная и занимает несколько секунд.
Пока никто не написал. Начните разговор первым.