Диптих, триптих, полиптих: искусство, которое открывается
Две створки, три или двенадцать: как устроены складные алтари — от консульских диптихов до Гентского алтаря и русского складня, и зачем их закрывали.
В Древнем Риме диптих был не искусством, а канцелярской принадлежностью: две таблички для письма, скреплённые петлями, — что-то вроде записной книжки. Греческое слово так и переводится: «сложенный вдвое». Пройдёт тысяча лет, и такие же складные доски станут главными алтарями Европы. Их будут открывать и закрывать, распиливать, продавать по частям и красть.
Разница между диптихом, триптихом и полиптихом на первый взгляд арифметическая: две части, три, много. Но за числом стоит устройство. В диптихе две створки смотрят друг на друга, как собеседники. У триптиха есть центр и две двери к нему. Полиптих — это уже архитектура, стена из картин. Разберём разницу на вещах, которые стоит увидеть хотя бы раз.
Записная книжка консула
Самые старые диптихи, дошедшие до нас как произведения искусства, — консульские. В поздней Римской империи человек, вступавший в должность консула, заказывал резные пластины из слоновой кости со своим портретом и символическими сценами и дарил их сторонникам и влиятельным людям. В 384 году Феодосий I оставил право дарить такие диптихи только консулам: так он пытался ограничить расходы на зрелища.
Самый ранний сохранившийся консульский диптих — 406 года, самый поздний — 540-го. В 541-м при Юстиниане консульство исчезло, а вместе с ним и обычай. Многие пластины уцелели только потому, что в Средние века их пускали на переплёты: костяной портрет римского чиновника становился обложкой церковной рукописи.
Само слово тем временем ушло в церковь. На диптихах записывали имена живых и умерших, за которых молились на литургии, и вычеркнуть имя значило обвинить человека в ереси. В православном богослужении поминальные списки до сих пор называют диптихами. Для искусствоведческого термина это редкая судьба: он полторы тысячи лет живёт вне музея.
Две доски, которые разговаривают
Живописный диптих — вещь почти всегда личная. Его можно закрыть, как книгу, и унести; он рассчитан на одного зрителя, который стоит близко. Уилтонский диптих из Лондонской национальной галереи — две дубовые доски размером примерно 53 на 37 сантиметров, написанные яичной темперой около 1395–1399 годов для личных молитв английского короля Ричарда II. Кто был художником, англичанин или француз, неизвестно до сих пор.
Между створками нет общего пространства, только жест. Младенец благословляет, Ричард протягивает руки — то ли отдаёт, то ли принимает знамя. Ангелы носят значки с белым оленем, личной эмблемой короля, и тот же олень лежит на внешней стороне диптиха. Закрытый, он был геральдической вещью. Открытый — приёмом при небесном дворе.
На навершии знамени — крошечная сфера: зелёный остров с белой башней. Это Англия, которую называли «приданым» Девы Марии, и картина отдаёт королевство под её покровительство. Диптих написан в последние годы правления Ричарда: в 1399 году его свергли. Юный король на левой створке пережил своего прототипа на шесть веков.
Другой знаменитый диптих показывает, что две половины — это и две судьбы. Около 1455 года Жан Фуке написал его для коллегиальной церкви Нотр-Дам в Мелёне по заказу Этьена Шевалье, казначея короля Карла VII. Слева — сам Шевалье со святым Стефаном, справа — Мадонна среди красных серафимов и синих херувимов. В её лице принято узнавать Аньес Сорель, возлюбленную короля.
Сегодня створки живут в разных странах. Левая с 1896 года хранится в Берлинской картинной галерее, правая с начала XIX века — в Королевском музее изящных искусств Антверпена. Эмалевый медальон с автопортретом Фуке, украшавший раму, давно в Лувре. В 2017 году Берлин впервые за 80 лет поставил доски рядом.
Без пары каждая половина выглядит самостоятельной картиной. Но Младенец указывает пальцем в сторону заказчика — на соседнюю доску, которой в зале нет.
Диптих — это разговор двух досок. Разлучите их, и каждая будет говорить в пустоту.
Центр и две двери
Триптих устроен иначе. У него есть главная сцена и две боковые створки, которые на неё закрываются, поэтому крылья обычно примерно вдвое уже центра. Эта простая механика сделала триптих любимой формой алтаря в Нидерландах XV века — от домашних образов до огромных церковных.
Алтарь Мероде из музея Клойстерс в Нью-Йорке — триптих домашнего размера: открытым он чуть меньше 1,2 метра в ширину. Метрополитен-музей относит его к мастерской Робера Кампена и датирует примерно 1427–1432 годами. В центре — Благовещение, о котором мы подробно писали в статье о Благовещении в живописи. Но для разговора о форме интереснее крылья.
Заказчик на левой створке стоит на коленях у открытой двери: от чуда его отделяет дверной проём. Его жену и городского посыльного, по данным музея, дописали позже, в 1430-х, вероятно после женитьбы заказчика. Триптих оказался чем-то вроде семейного альбома, который дополняли, когда менялась жизнь владельцев.
Правая створка отдана Иосифу в столярной мастерской. Мышеловки на его верстаке и в окне связывают со словами Блаженного Августина о кресте как мышеловке для дьявола. Боковая створка часто работает как сноска: поясняет главную сцену бытовым, почти анекдотическим языком.
Снаружи камень, внутри рай
Створки делают из картины событие: её можно открыть. Снаружи нидерландские мастера часто писали фигуры в гризайли, оттенками серого, под каменную скульптуру. Закрытый алтарь выглядел сдержанно, почти монохромно — и тем сильнее был удар цвета, когда его раскрывали.
Триптих Портинари Хуго ван дер Гуса показывает, как эта северная вещь входила в чужую традицию. Его заказал в середине 1470-х годов Томмазо Портинари, представитель банка Медичи в Брюгге. На крыльях — он сам с сыновьями и его жена с дочерью, каждый под защитой святого покровителя. Снаружи — гризайльное Благовещение в неглубоких нишах.
В 1483 году огромный алтарь — раскрытым он больше шести метров в ширину — привезли во Флоренцию, в церковь Сант-Эджидио при госпитале Санта-Мария-Нуова. Пастухи с грубыми, совсем не идеальными лицами не прошли незамеченными. Доменико Гирландайо в 1485 году написал «Поклонение пастухов» для капеллы Сассетти с той же группой из трёх пастухов. Сегодня триптих в галерее Уффици.
Самый знаменитый закрытый триптих — «Сад земных наслаждений» Босха в Прадо. Снаружи — серо-зелёный шар мира на третий день творения: растения уже есть, людей и животных ещё нет. Над крошечным Творцом в углу — строка из псалма: «Он сказал, — и сделалось; Он повелел, — и явилось» (Пс. 32:9). Открываешь створки, и мир, только что созданный в сером, взрывается цветом. Что происходит внутри, мы разобрали в статье о «Саде земных наслаждений».
Стена из картин
Полиптих — всё, где частей больше трёх. Здесь уже нет разговора двух досок или центра с дверями: это система, иногда в несколько ярусов, которую задумывали вместе с капеллой и алтарём.
Гентский алтарь Хуберта и Яна ван Эйков в соборе Святого Бавона состоит из двенадцати панелей, восемь из них расписаны с двух сторон. Открытым он достигает примерно 3,75 на 5,2 метра. Надпись на раме сообщает, что начал работу Хуберт, а закончил Ян. 6 мая 1432 года алтарь установили в капелле заказчиков, Йоса Вейдта и его жены Элизабет Борлют. Закрытым он показывает донаторов и Благовещение, открытым — Поклонение Агнцу.
Многочастность сделала алтарь уязвимым. В ночь на 10 апреля 1934 года из собора украли панель «Праведные судьи». Похититель требовал у епископства миллион бельгийских франков, а оборотную сторону со святым Иоанном Крестителем оставил в камере хранения гентского вокзала в знак добрых намерений. Как пишет The Art Newspaper, за кражей почти наверняка стоял биржевой маклер Арсен Гудертир. Панель так и не нашли; в алтаре сегодня копия, которую в годы Второй мировой войны написал реставратор Йеф ван дер Векен.
«Маэста» Дуччо устроена ещё сложнее: это двусторонний полиптих. Сиена заказала его в 1308 году, а 9 июня 1311-го алтарь перенесли из мастерской в собор торжественной процессией; по свидетельству очевидца, лавки в городе закрыли, звонили колокола. Спереди — Мадонна на троне среди ангелов и святых, сзади — несколько десятков маленьких сцен из жизни и Страстей Христа. У подножия трона Дуччо оставил просьбу: «Святая Матерь Божья, будь причиной мира для Сиены и жизни для Дуччо, ибо он написал Тебя так».
В 1771 году алтарь распилили, чтобы разделить между двумя алтарями собора. Часть сцен продали, и теперь фрагменты «Маэсты» хранятся в Лондоне, Вашингтоне, Нью-Йорке, Мадриде и Форт-Уэрте. Основная часть — в Музее Опера-дель-Дуомо в Сиене. Полиптих легко разобрать на отдельные картины, и рынок этим воспользовался.
Изенгеймский алтарь Маттиаса Грюневальда, написанный в 1512–1516 годах, показывает, что створки могут быть не просто дверью, а сценарием. У него две пары подвижных крыльев, и, складывая их по-разному, получают три вида. Скульптурную часть вырезал Никлаус Хагенауэр. Алтарь стоял в госпитальной часовне антонитов в Изенгейме, где лечили больных «антоновым огнём» — отравлением спорыньёй, от которого чернели руки и ноги.
В закрытом виде больные видели Распятие: Христа, покрытого язвами, похожими на их собственные. Страдание здесь было не жестокостью, а утешением — Бог болел тем же, что и они. При раскрытии появлялось Воскресение. С 1852 года алтарь хранится в музее Унтерлинден в Кольмаре; революцию он пережил в местном отделении национальной библиотеки.
Складень в походной сумке
В русской традиции у этих форм есть своё слово — складень. Это небольшая икона из нескольких створок, чаще двух или трёх, реже четырёх-пяти. Складни делали из дерева и металла, носили на груди, брали в дорогу, ставили в красный угол. Архидиакон Павел Алеппский, побывавший в Московском государстве в XVII веке, заметил, что «складни были у каждого ратника». В XVIII веке их во множестве отливали в старообрядческой Выговской мастерской — из меди и даже из железа.
Есть у нас и полиптих размером со стену — иконостас. Его главный ряд, деисусный чин, строится вокруг трёх образов: Христос в центре, Богоматерь и Иоанн Предтеча по сторонам, обращённые к нему с молитвой. Греческое «деисис» и значит «моление». Дальше в ряд встают архангелы, апостолы, святые. По сути это тот же жест, что в Уилтонском диптихе: заступник обращается к Христу за того, кто стоит перед образом.
Хрестоматийный пример — иконостас Благовещенского собора Московского Кремля. Летопись сообщает, что в 1405 году церковь Благовещения на великокняжеском дворе расписывали Феофан Грек, старец Прохор с Городца и чернец Андрей Рублёв. Как с этой записью связаны иконы, стоящие в нынешнем соборе, спорят до сих пор. Музеи Кремля датируют деисусный чин последней четвертью XIV века и называют автора с вопросительным знаком: «Феофан Грек (?)». По версии Л. А. Щенниковой, которую приводит Большая российская энциклопедия, эти иконы написал выдающийся византийский мастер, возможно Феофан, с русскими помощниками.
Если совсем коротко: диптих — две створки, триптих — центр и два крыла, полиптих — четыре части и больше. Но перед таким алтарём полезнее задать другой вопрос: закрывался ли он и кто видел его открытым. Многие из этих вещей задуманы как механизм, а в музее мы застаём их в одном положении. Как задавать картине такие вопросы, мы рассказывали в гиде о том, как смотреть картину.
Комментарии
Для читателей «Хроник»
Комментировать могут читатели с профилем. Регистрация бесплатная и занимает несколько секунд.
Пока никто не написал. Начните разговор первым.