«Апофеоз войны» Верещагина: кому художник посвятил гору черепов
Сначала Верещагин хотел посвятить пирамиду черепов одному Тамерлану. Потом на раме появилось посвящение всем завоевателям, а сам художник назвал картину злой сатирой, в том числе на себя.
Внизу на раме этой картины стоит строка: «Посвящается всем великим завоевателям: прошедшим, настоящим и будущим». Сверху — название в авторском написании: «Апотеоза войны». Василий Верещагин закончил холст в Мюнхене в 1871 году, и обе надписи появились позже, когда замысел перерос историю одного завоевателя.
Наш каналБольше историй в нашем TelegramСначала пирамида принадлежала Тамерлану
По данным Третьяковской галереи, Верещагин собирался назвать картину «Апофеоз Тамерлана» и посвятить её жестокости завоевателя XIV века. В литературе о художнике встречается и другой вариант — «Торжество Тамерлана».
Позже, в каталоге московской выставки 1876 года, художник настаивал на исторической точности: такие пирамиды из черепов Тимур возводил на завоёванных землях. Был и пример поближе по времени. В 1857 году в Кашгаре казнили немецкого путешественника Адольфа Шлагинтвейта, и его голова, как напоминает музей, легла в основание одной из таких пирамид.
Над вершиной пирамиды кружат вороны, которых музейное описание называет вестниками Апокалипсиса.

Сам Верещагин знал Туркестан не по книгам. В 1867 году он уехал туда прапорщиком при генерал-губернаторе Константине Кауфмане, а летом 1868-го защищал осаждённую цитадель Самарканда. Картина написана после второй поездки, 1869–1870 годов, и вошла в его Туркестанскую серию. Руины крепости на заднем плане музей читает как знак того, насколько хрупко всё, что строит человек.

Потом история одного завоевателя превратилась в формулу: Тамерлан из названия исчез, осталась война.

Сатира, в том числе на себя
В середине марта 1874 года, когда критик Владимир Стасов готовил статью о персональной выставке Верещагина в Петербурге, художник написал ему письмо-подсказку: что разглядеть в картинах и о чём сказать. Об этом холсте там сказано, что он «столько же историческая картина, сколько сатира, сатира злая и нелицеприятная».
И тут же, в скобках: сатира «хоть бы и на самого себя как воина». «Я сам стрелял людей, буквально как куропаток», — признаётся он в том же письме. Ужасы, которые он пишет, по его словам, не выдуманы и не взяты из чужих рассказов: он видел их сам.
«Апофеоз войны» — эпилог цикла «Варвары» внутри Туркестанской серии. Сам цикл, по словам художника, «скорее может быть назван эпической поэмой, в которой картины заменяют главы». Его сюжет — гибель русского отряда в столкновении с бухарскими войсками.
Надписи на рамах Верещагин вообще любил. На соседних холстах цикла победители благодарят Бога, и художник объяснял Стасову: обе воюющие стороны молятся одному Богу, а надписи придают картинам трагикомический эффект, одинаково верный для Азии и для Европы.
Писатель Всеволод Крестовский в журнале «Семейные вечера» в 1874 году разглядел на этих черепах страдание, ужас, недоумение и даже саркастическую улыбку. «Впечатление тяжелое, неприятное», — писал он.

И всё же Крестовский признал, что картина «с поразительною верностью передает вам эту ужасную действительность среднеазиатской жизни, нравов и древнего обычая». Он увидел в ней правду об Азии. Войну вообще — ещё нет.
Генералы, три сожжённых холста и Третьяков
Первым серию увидел Лондон: в апреле 1873 года её показали в Хрустальном дворце. Через год персональная выставка открылась в Петербурге, в залах Министерства внутренних дел, и вход на неё был бесплатным. Каталогов продали тридцать тысяч — по тем временам цифра невиданная.
Кауфман и директор Азиатского департамента МИД Пётр Стремоухов увидели в картинах клевету на русскую армию. Кауфман уверял, что его солдаты никогда не забывали подбирать своих с поля боя. Стремоухов пришёл на выставку с французским послом Лефло и, как пишет ранний биограф Фёдор Булгаков, подхватил сравнение с баталистом Орасом Верне: тот французскую армию прославил, а Верещагин русскую «унизил и оклеветал».
Три картины — «Забытый», «Окружили, преследуют» и «У крепостной стены. Вошли» — сняли с выставки. Верещагин, как пишут первые биографы, их сжёг. «Апофеоз войны» остался в серии.
Продавать её по частям художник отказывался. В 1874 году всю серию у автора купил Павел Третьяков — за 92 тысячи рублей серебром.

Против войны Верещагин высказывался до конца жизни, и в 1901 году его собирались выдвинуть на первую Нобелевскую премию мира. А список на раме так и остался открытым. Последнее слово в нём — «будущим».



Комментарии
Для читателей «Хроник»
Комментировать могут читатели с профилем. Регистрация бесплатная и занимает несколько секунд.
Пока никто не написал. Начните разговор первым.