Признаюсь, я долго считал Джона Мартина художником для афиш. Огромные холсты, молнии, рушащиеся города и крошечные люди внизу — всё это казалось мне живописью для ярмарки, а не для музея. Потом я узнал, чем он занимался, когда не писал конец света, и картинка сложилась совсем по-другому.
Начнём с того, что Мартин был звездой. В 1821 году его «Пир Валтасара» показали в Британском институте в Лондоне, и картину пришлось отгородить перилами от толпы. Премия в 200 фунтов, слава на всю страну. Через год в Египетском зале на Пикадилли он выставил «Гибель Помпеи и Геркуланума» — больше чем за десять лет до того, как Брюллов закончил свой «Последний день Помпеи». Выходит, у нашей хрестоматийной картины был английский предшественник, и куда более мрачный.