Золотой век голландской живописи

Зимой 1637 года на голландском рынке обрушились цены на луковицы тюльпанов, и спекулянты, ещё вчера отдававшие за одну луковицу цену дома, остались ни с чем. Эпизод с тюльпаноманией хорошо показывает, что за страна породила золотой век живописи: богатая, торговая, азартная и очень молодая. Северные провинции восстали против Испании в 1560-х, а окончательное признание независимости получили по Мюнстерскому миру 1648 года. К тому времени Амстердам стал денежной столицей Европы, а картина — обычной вещью в доме булочника и ткача.

В кальвинистских церквях образов не было, двора, способного содержать художников, тоже. Живописцы работали на рынок: продавали картины через лавки, лотереи и ярмарки, состояли в городских гильдиях Святого Луки, которые следили за качеством и правом торговать. Отсюда узкая специализация. Один мастер всю жизнь писал морские сражения, другой — зимние каналы, третий — накрытые столы. Ян ван Гойен и Якоб ван Рёйсдал сделали национальным героем плоский пейзаж под огромным небом, Виллем Хеда и Питер Клас — сдержанный «завтрак» с оловянной посудой, Ян Стен — шумные трактиры, Питер де Хох — тихие дворики Делфта.

Каждый город имел свою школу. В Утрехте вернувшиеся из Рима Геррит ван Хонтхорст и Хендрик Тербрюгген принесли караваджистский свет. В Харлеме Франс Халс написал «Смеющегося кавалера» (1624, Собрание Уоллес, Лондон) так быстро и свободно, что его мазок оценили по-настоящему лишь импрессионисты. В Амстердаме Рембрандт прославился «Уроком анатомии доктора Тульпа» (1632, Маурицхёйс) и групповым портретом стрелковой роты капитана Франса Баннинга Кока (1642, Рейксмузеум) — название «Ночной дозор» картина получила позже, когда потемнел лак. В Делфте Ян Вермеер оставил около 35 картин, среди них «Молочница» (около 1660, Рейксмузеум), «Вид Делфта» и «Девушка с жемчужной серёжкой» (обе в Маурицхёйсе).

Слава при жизни распределялась не так, как сегодня, и рынок умел быть жестоким. Константин Хёйгенс, секретарь штатгальтера, уже около 1630 года отметил молодых лейденцев Рембрандта и Яна Ливенса и предсказывал им великое будущее. Но поздний Рембрандт разорился и в 1656 году объявил о несостоятельности, Халс умер бедняком, а Вермеер после смерти был почти забыт. Его заново открыл французский критик Теофиль Торе-Бюрже, опубликовавший о нём в 1866 году серию статей.

Россия влюбилась в голландцев рано. Пётр I покупал их картины для Монплезира в Петергофе. Эрмитаж начался в 1764 году с партии картин, которую Екатерине II передали из Берлина в счёт долга; среди них был «Портрет молодого человека с перчаткой» Халса. В 1766 году по её распоряжению купили «Возвращение блудного сына» Рембрандта, позже — «Данаю» (1636). В июне 1985 года посетитель облил «Данаю» серной кислотой и дважды ударил ножом; реставрация заняла двенадцать лет, и картину снова показали публике только в 1997-м.

Конец эпохи принёс «год бедствий» 1672-й, когда на республику одновременно напали Франция, Англия и два немецких епископства. Рынок картин рухнул, вкусы сместились к гладкой французской манере. Но сделанное за семьдесят лет не исчезло: голландский пейзаж учил Констебла и барбизонцев, интерьеры Вермеера — фотографов и кинооператоров, а сама идея, что искусство может жить без церкви и двора, стала нормой для всего XIX века. Голландцы первыми доказали, что картина может быть ходовым товаром и при этом оставаться шедевром.