«Менины» Веласкеса: кто изображён и смысл картины

«Менины»: что скрыто в зеркале Веласкеса

Инфанта, две менины, карлики, собака, придворный в дверях и король с королевой в зеркале: кто есть кто на «Менинах» Веласкеса и почему картину до сих пор не могут объяснить до конца.

Диего Веласкес, «Менины», 1656, Музей Прадо
Диего Веласкес. Менины. 1656. Холст, масло. 318 × 276 см. Музей Прадо, Мадрид

Почти двести лет у этой картины не было имени, под которым её знает весь мир. Для двора она была семейным портретом короля, а «Менинами» её назвали, когда холст уже висел в музее.

Само слово португальское: менинами при испанском дворе называли девочек из знатных семей, которые служили в свите королевских детей. Их на картине две. А всего в комнате девять человек, собака и ещё двое — в зеркале на дальней стене.

Веласкес написал «Менин» в 1656 году; это одна из самых больших его картин, больше трёх метров в высоту. Она висит в мадридском Музее Прадо.

Наш каналБольше историй в нашем Telegram

Пятилетняя инфанта в центре комнаты

Комната настоящая: это Cuarto del Príncipe, покои наследника в мадридском дворце Алькасар, где Веласкес работал. В центре — инфанта Маргарита Тереза, дочь Филиппа IV и его второй жены Марианны Австрийской. В 1656 году ей пять лет.

Почти всё, что мы знаем о персонажах, известно от одного человека — художника и биографа Антонио Паломино. В 1724 году он посвятил «Менинам» отдельную главу своего трактата и назвал каждого по имени. Без этой главы большинство лиц на картине остались бы безымянными.

Менина Агустина Сармьенто с бýкаро на подносе — фрагмент «Менин» Веласкеса
Фрагмент: менина Мария Агустина Сармьенто подаёт инфанте воду в бýкаро

Менина на коленях — донья Мария Агустина Сармьенто, дочь дона Диего Сармьенто. Кувшинчик в её руке — бýкаро, красная глиняная посуда для воды.

Вторая менина — донья Исабель де Веласко; позже, пишет Паломино, она стала придворной дамой. Из двух девушек только она уже смотрит туда, где стоит зритель.

Менина Исабель де Веласко — фрагмент «Менин» Веласкеса
Фрагмент: менина Исабель де Веласко

Маргарита была важна для двух дворов сразу. С детства её прочили в жёны дяде, будущему императору Леопольду I, и в Вену регулярно отправляли её портреты, чтобы там видели, как растёт невеста. Один из них, «Инфанту Маргариту в голубом платье», Веласкес написал в 1659 году, и картину сразу отослали в Вену — там она и осталась.

«Инфанта Маргарита в голубом платье» Диего Веласкеса, 1659
Диего Веласкес. Инфанта Маргарита в голубом платье. 1659. Холст, масло. Музей истории искусств, Вена

Свадьбу сыграли в 1666 году. За шесть лет брака Маргарита родила четверых детей, дважды теряла ребёнка и умерла во время седьмой беременности, в двадцать один год. От венской невесты остались прежде всего портреты.

Барокко в живописи: искусство, которое не умеет стоять на месте
Читайте такжеБарокко в живописи: искусство, которое не умеет стоять на месте

Двое у правого края

Правая сторона картины принадлежит тем, кого при дворе держали рядом с королевскими детьми для забавы и компании. Паломино называет их так же буднично, как менин: карлица Мари Барбола и карлик Николасито Пертусато, который наступает ногой на собаку.

Мари Барбола, Николасито Пертусато и собака — фрагмент «Менин» Веласкеса
Фрагмент: карлица Мари Барбола, Николасито Пертусато и собака

У Мари Барболы взгляд взрослой женщины, которая давно привыкла, что её рассматривают. Николасито — её противоположность: ему интереснее собака, чем вошедшие. Веласкес не раз писал придворных шутов и карликов — и ни разу с насмешкой. Двое у правого края написаны так же серьёзно, как инфанта.

Пёс — единственная точка покоя. Всё в комнате вот-вот сдвинется, а он спит, и никакой король ему не указ.

За спинами этой группы, в полутени, двое взрослых. Донья Марсела де Ульоа, по Паломино, «сеньора де онор» — старшая дама при свите инфанты. Рядом с ней гуардадамас, придворный, который сопровождал дам. Его имени Паломино не называет.

Марсела де Ульоа и гуардадамас — фрагмент «Менин» Веласкеса
Фрагмент: донья Марсела де Ульоа и гуардадамас в полутени

Марсела что-то говорит, гуардадамас слушает. Это единственный разговор на картине, и его почти не видно. Веласкес будто нарочно убрал в тень тех, кто здесь на службе.

Король и королева видны только в зеркале

Мужчина на ступенях в дверях — Хосе Ньето, апосентадор королевы, как называет его Паломино. Апосентадор отвечал за дворцовые покои, и среди его обязанностей было открывать и закрывать двери перед королевой.

Зеркало с королём и королевой и Хосе Ньето в дверях — фрагмент «Менин»
Фрагмент: зеркало с отражением Филиппа IV и Марианны Австрийской и Хосе Ньето в дверях

В зеркале — размытые лица Филиппа IV и королевы Марианны. Если верить отражению, они стоят там, где стоим мы, и на них смотрят инфанта, Мари Барбола и сам Веласкес. Тогда вся сцена — мгновение, когда в мастерскую вошли король с королевой, а Ньето на лестнице ждёт, чтобы проводить их дальше.

Паломино так и объяснял зеркало: художник нашёл способ показать, кого он пишет, хотя сам холст повёрнут к нам изнанкой. В 1980 году американские исследователи Джоэл Снайдер и Тед Коэн, рассчитав перспективу, предложили другое прочтение: зеркало отражает изображение монархов на большом холсте.

Был ли у Веласкеса образец, неизвестно, но кандидат висел в том же дворце. «Портрет четы Арнольфини» ван Эйка с выпуклым зеркалом на стене попал в Испанию в 1556 году и весь XVII век оставался в королевском собрании. Хранители Лондонской национальной галереи, где он теперь, допускают, что именно он подсказал Веласкесу зеркало.

Зеркало в «Портрете четы Арнольфини» Яна ван Эйка
Фрагмент: выпуклое зеркало и подпись художника. Ян ван Эйк. Портрет четы Арнольфини. 1434. Дерево, масло. Национальная галерея, Лондон

У ван Эйка в зеркале отражены двое вошедших — свидетели, одним из которых, по распространённому толкованию, был сам художник. У Веласкеса в зеркале заказчики. За двести с лишним лет отражение поменяло смысл: теперь в нём власть.

В «Менинах» все смотрят на тех, кого почти не видно, — туда, где стоит зритель.

Холст, повёрнутый изнанкой

Что на лицевой стороне огромного холста, Веласкес не показал.

Оборотная сторона холста, над которым работает Веласкес, — фрагмент «Менин»
Фрагмент: изнанка большого холста на мольберте

Версий несколько. Если зеркало отражает монархов, позирующих художнику, то на холсте их двойной портрет. Но двойной портрет Филиппа IV и Марианны кисти Веласкеса неизвестен. Если же монархи только что вошли, Веласкес мог писать инфанту или всю эту сцену — то есть сами «Менины». Точного ответа нет, и, похоже, художник этого и добивался.

Для Мишеля Фуко эта недосказанность стала главным. Книгу «Слова и вещи» (1966) он открыл разбором «Менин»: картина показывает всех, кроме тех, ради кого всё собрано, и в центре изображения оказывается пустое место, которое занимает зритель. С тех пор о «Менинах» спорят и философы.

О том, как задавать картине такие вопросы, — в тексте «Как смотреть картину».

Две тёмные картины над зеркалом Паломино описывает как сюжеты из «Метаморфоз» Овидия. Исследователи обычно узнают в них копии зятя Веласкеса, Хуана Баутисты Мартинеса дель Масо: «Палладу и Арахну» по Рубенсу и состязание Аполлона с сатиром по Йордансу.

Картины на дальней стене мастерской — фрагмент «Менин» Веласкеса
Фрагмент: картины на дальней стене — копии Масо по Рубенсу и Йордансу на сюжеты Овидия

Оба мифа о тех, кто посмел состязаться с богами в искусстве и был за это наказан. Над головой художника, пишущего королевскую семью, висят два наказания за мастерство. Многие исследователи читают это как намёк: кто здесь решает, где дерзость, а где искусство.

В 1656 году Веласкес ещё не был рыцарем

Ключ на поясе Веласкеса — знак придворной должности, крест на груди — орден Сантьяго. И это самая известная неувязка «Менин».

Автопортрет Веласкеса с крестом Сантьяго — фрагмент «Менин»
Фрагмент: автопортрет Веласкеса с палитрой, кистью и красным крестом ордена Сантьяго на груди

Путь к ордену занял почти полтора года. Король пожаловал художнику хабит Сантьяго летом 1658 года, но совет ордена потребовал доказать дворянство предков. Опросили почти полтораста свидетелей в Галисии, Мадриде и Севилье.

Дворянство части предков — бабушки по отцу, деда и бабушки по матери — совет так и не признал, и понадобилось разрешение папы Александра VII. В рыцари Веласкеса посвятили в ноябре 1659 года, а меньше чем через год он умер.

Веласкес добивался этого всю жизнь. Устав ордена прямо закрывал путь живописцу, который пишет за деньги, и свидетели уверяли, что Веласкес работает только для короля и картин не продаёт. Историк Хайме де Салазар называет эти показания «совершенно нереальными».

Историк искусства Джонатан Браун читал всю картину как заявление о благородстве живописи. Художник стоит в одной комнате с инфантой, у него придворный ключ на поясе, и короля с королевой мы видим лишь отражением в его мастерской.

Кто же дописал крест? Версий несколько, и ни одна не доказана. Паломино пишет, что крест нарисовали после смерти художника по приказу короля, «и некоторые говорят, что Его Величество сам его написал». Легенда о том, как Филипп IV собственной рукой посвятил друга в рыцари на холсте, держится до сих пор. Тот же Салазар называет её «всего лишь легендой».

В португальском трактате 1696 года автопортрет на «Менинах» описан уже с крестом. Самая простая версия — что крест добавил сам Веласкес: между посвящением и смертью у него было больше восьми месяцев. Позже заметили, что крест положен по меньшей мере семью уверенными мазками. Так работает мастер.

Рождество 1734 года

В рождественскую ночь 1734 года в Алькасаре начался пожар. Он шёл четыре дня, и вместе с дворцом погибли больше пятисот картин. «Менины», по рассказам, вынули из рамы и выбросили в окно. Рама пропала, холст пострадал.

Восстанавливал его художник Хуан Гарсия де Миранда. Левую щеку инфанты, как установил историк Хосе Лопес-Рей, он переписал почти целиком. Картину к тому же обрезали с обеих сторон, справа заметнее; когда и зачем, неизвестно.

Лицо инфанты Маргариты — фрагмент «Менин» Веласкеса
Фрагмент: лицо инфанты Маргариты; левую щеку после пожара 1734 года переписал Хуан Гарсия де Миранда

Выходит, лицо, на которое весь мир смотрит как на образец кисти Веласкеса, отчасти написано другим художником, уже в XVIII веке. Об этом легко забыть, когда разглядываешь инфанту вблизи.

В описи 1666 года картина значилась как изображение инфанты «с её дамами и карлицей». Позже её называли «Семьёй Филиппа IV» или просто «Семьёй»: так, в инвентаре 1794 года это «Картина, называемая Семьёй Филиппа IV».

Имя «Менины» впервые появилось в печати в каталоге Прадо 1843 года. В музейной описи 1857 года стоит компромисс — «Картина, называемая Менинами».

Новое имя — новый взгляд. Для двора главным была семья короля. Для публики XIX века героями стали девочки, которые на семейном портрете оказались заметнее короля.

«Это теология живописи»

Самую знаменитую похвалу «Менинам» тоже записал Паломино. Неаполитанский художник Лука Джордано, приехавший к испанскому двору в 1692 году, увидел картину, и король Карл II спросил, что он о ней думает. «Сеньор, это теология живописи», — ответил Джордано. Паломино пояснил: как богословие стоит выше всех наук, так и эта картина — вершина живописи.

Сам Паломино считал, что перед нами «правда, а не живопись». Иллюзию держит свет: он то сгущается на инфанте и менинах, то гаснет к стене с зеркалом и снова вспыхивает в двери за Ньето. О том, как мастера XVII века строили пространство светом, — в нашем материале о барокко в живописи.

Для художников XIX века Веласкес стал открытием. Эдуард Мане приехал в Мадрид в 1865 году, чтобы увидеть его картины в Прадо, и после этого назвал Веласкеса «художником художников».

Платье инфанты Маргариты, мазки Веласкеса — фрагмент «Менин»
Фрагмент: платье инфанты Маргариты

Платье инфанты вблизи распадается на отдельные быстрые мазки, а издали собирается в шёлк и ленты. Этим свободным письмом Веласкес оказался ближе Мане, чем академической живописи его времени.

Во второй половине 1957 года Пабло Пикассо написал 45 вариаций на тему «Менин», а позже подарил всю серию Музею Пикассо в Барселоне, чтобы она не разошлась по частям. Пикассо переставлял фигуры, менял масштаб, оставлял от инфанты несколько цветных плоскостей — и всё равно её узнают в каждой вариации.

В зале 012 Прадо перед «Менинами» почти всегда толпа. Если отойти в сторону и встать туда, где по логике картины стоят король и королева, становится ясно, почему её больше 350 лет не могут объяснить до конца. Веласкес заполнил комнату до краёв и оставил свободным только одно место — то, где стоит смотрящий.

Комментарии

Для читателей «Хроник»

Комментировать могут читатели с профилем. Регистрация бесплатная и занимает несколько секунд.

Пока никто не написал. Начните разговор первым.

Поделиться

Читайте также