Романтизм

Осенью 1810 года в берлинской газете Генриха фон Клейста вышла заметка о новой картине дрезденского пейзажиста. Стоя перед «Монахом у моря» Каспара Давида Фридриха, писал Клейст, чувствуешь себя так, будто тебе срезали веки. Картину — крошечная фигурка, полоса песка, тёмное море и огромное небо — купил прусский король. Так немецкий романтизм получил свой живописный символ: человек один на один с бесконечностью.

Слово пришло из литературы. В конце 1790-х Фридрих Шлегель в журнале «Атенеум» назвал «романтической» поэзию, которая всегда становится и никогда не завершается. В живописи романтизм означал бунт против классицизма с его культом античности, ясного рисунка и общих правил. Важнее правил стали чувство и воображение, вместо идеального героя — личность, вместо уравновешенной композиции — стихия: буря, пожар, кораблекрушение. Пейзаж, на академической лестнице жанров стоявший внизу, поднялся до уровня исторической картины. А сама история перестала быть только античной: романтики писали то, что случилось вчера.

Самый громкий пример — «Плот „Медузы“» Теодора Жерико (1818–1819, Лувр): огромный холст о реальном кораблекрушении 1816 года, обернувшемся политическим скандалом. Эжен Делакруа ответил «Резнёй на Хиосе» (1824) о событиях греческой войны за независимость и «Свободой, ведущей народ» (1830) об Июльской революции — обе в Лувре. В Англии Уильям Тёрнер написал «Последний рейс корабля „Отважный“» (1839) и «Дождь, пар и скорость» (1844), обе в Лондонской национальной галерее. В Испании Франсиско Гойя создал «Третье мая 1808 года в Мадриде» (1814, Прадо). У Фридриха после «Монаха» был «Странник над морем тумана» (около 1817, Гамбургский кунстхалле).

Принимали романтиков со скрипом. На Салоне 1824 года «Резню на Хиосе» государство купило за шесть тысяч франков, но Антуан Жан Гро, по преданию, назвал её «резнёй живописи». Жан Огюст Доминик Энгр видел в новой манере «лихорадку и эпилепсию». Спор Делакруа и Энгра — цвет против линии — стал главным сюжетом французской художественной жизни на четверть века. Джон Констебл, сам великий пейзажист, говорил о Тёрнере, что тот пишет «подкрашенным паром».

Русская линия у романтизма настоящая. Орест Кипренский написал портрет Пушкина (1827, Третьяковская галерея), и поэт ответил стихами: «Себя как в зеркале я вижу». Карл Брюллов показал «Последний день Помпеи» (1830–1833) в Риме и Милане, на парижском Салоне 1834 года получил золотую медаль, и Евгений Баратынский откликнулся строкой о том, что картина стала «для русской кисти первым днём». Иван Айвазовский в «Девятом вале» (1850) — обе картины в Русском музее — сделал морскую стихию национальной темой. Василий Жуковский в 1821 году навестил Фридриха в Дрездене и привёз его работы в Россию; часть их сегодня в Эрмитаже.

К середине века романтизм отступил перед реализмом: Курбе прямо противопоставлял себя его экзотике и героям. Но наследство оказалось огромным. Свободный мазок Тёрнера и цвет Делакруа подхватили импрессионисты, а романтическое «я» художника, сталкивающегося с миром, перешло к символистам и экспрессионистам. Фридриха после смерти в 1840 году почти забыли и заново открыли только в 1906 году на берлинской выставке немецкого искусства — с тех пор он едва ли не главный художник немецкой живописи XIX века.