«Плот „Медузы“» Жерико: история крушения и картины

Делакруа лицом вниз: кто ещё позировал для «Плота „Медузы“»

Из 150 человек на плоту фрегата «Медуза» до спасения дожили пятнадцать. Как Жерико превратил эту катастрофу в картину на 35 квадратных метров — с выжившими-натурщиками, этюдами из морга и Делакруа лицом вниз.

Плот «Медузы», Теодор Жерико
Теодор Жерико. Плот «Медузы». 1818–1819. Холст, масло. Лувр, Париж. Источник изображения: Wikimedia Commons, общественное достояние.

Главное событие на холсте площадью больше 35 квадратных метров умещается в точку на горизонте. Это бриг «Аргус». Люди на плоту его только что заметили и ещё не знают, что сейчас он скроется из виду.

Теодор Жерико написал «Плот „Медузы“» в 1818–1819 годах, в двадцать семь лет. Холст, масло, 4,91 × 7,16 метра; картина хранится в Лувре. Вся работа заняла около полутора лет. За это время Жерико нашёл выживших, построил модель плота и превратил мастерскую в подобие анатомического театра.

Наш каналБольше историй в нашем Telegram

Тросы обрезали

Фрегат «Медуза» шёл в Сенегал: Франция закрепляла за собой колонию, на борту были новый губернатор с семьёй и чиновники. 2 июля 1816 года судно село на мель у западноафриканского берега. Командование капитан получил благодаря королевскому покровительству, а не опыту.

Шлюпок на всех не хватило. Из мачт и досок сколотили плот около двадцати метров в длину, на него перешли примерно 150 человек — солдаты, матросы, колонисты. Подсчёты расходятся — от 146 до 150 человек, среди них одна женщина.

На плоту оказался и инженер-географ Александр Корреар — человек, которому потом предстояло рассказать об этом плоте всей Франции. Плот привязали к шлюпкам, но он их тормозил, и знатные пассажиры шлюпок обрезали тросы. Шлюпки с капитаном и губернатором дошли до берега.

Фрагмент «Плота „Медузы“»: мачта и парус
Фрагмент: мачта и парус. Теодор Жерико. Плот «Медузы». 1818–1819. Лувр, Париж

Дальше — тринадцать дней. В первую же ночь погибли около двадцати человек, к четвёртому дню в живых оставалось около шестидесяти семи. Начались убийства, потом людоедство. На восьмой день те, кто ещё держался, выбросили за борт слабых и раненых — около дюжины человек.

Когда бриг «Аргус» подобрал плот, на нём были живы пятнадцать человек. Четверо или пятеро из них умерли уже на борту брига, так что до берега добрались около десяти. Из семнадцати, оставшихся на самом фрегате, почти через два месяца нашли живыми троих.

Лувр за три часа: что посмотреть, кроме «Моны Лизы»
Читайте такжеЛувр за три часа: что посмотреть, кроме «Моны Лизы»

Книга двух выживших

К 1818 году Жерико был автором «Офицера конных егерей» — всадника на вздыбленном коне, с которым он дебютировал на Салоне 1812 года. Молодой художник умел писать движение, но ещё не сделал большой исторической картины. О катастрофе он узнал из парижских газет.

Подробности дали двое выживших: судовой хирург Анри Савиньи и тот самый Корреар. В 1817 году они выпустили книгу о крушении, а издание 1818 года вышло уже с планом плота. Подзаголовок обещал рассказ о событиях «на плоту, в пустыне Сахара, в Сен-Луи»: для многих крушение не закончилось на воде.

Книга читалась как обвинение офицерам, получившим места при вернувшейся монархии. В начале 1818 года Жерико нашёл обоих авторов. Вместе с ними и с Лавийетом, ещё одним выжившим, он построил уменьшенную модель плота и расставлял на ней восковые фигурки.

Фрагмент «Плота „Медузы“»: группа у мачты
Фрагмент: группа у подножия мачты. Теодор Жерико. Плот «Медузы». 1818–1819. Лувр, Париж

Савиньи, Корреар и Лавийет попали и на сам холст: Жерико писал их с натуры. Ещё двое выживших позировали для фигур у подножия мачты. Люди, пережившие эти тринадцать дней, через два года снова собирали плот — теперь маленький, с восковыми фигурками вместо людей.

Мастерская напротив больницы

С ноября 1818 года Жерико работал в доме 80 на улице Фобур-дю-Руль, напротив больницы Божон. Он обрил голову и почти ни с кем не виделся. Холст такого размера обошёлся ему в 440 франков.

В морге больницы Божон Жерико рисовал мёртвых и изучал лица умирающих. Он приносил в мастерскую отрезанные руки и ноги, чтобы следить за разложением. Отрубленную голову ему дали в лечебнице для душевнобольных, и около двух недель она лежала на крыше мастерской.

Теодор Жерико, «Этюд ступней и рук», 1818–1819
Теодор Жерико. Этюд ступней и рук. 1818–1819. Холст, масло. Музей Фабра, Монпелье

Из этих сеансов выросли и самостоятельные холсты — этюды отрубленных рук и ног. Формально это натюрморты, только вместо фруктов и посуды на них то, что Жерико приносил из морга.

Были и живые натурщики. Луи-Алексис Жамар, восемнадцатилетний ассистент, спал в комнате рядом с мастерской. Он позировал обнажённым для мёртвого юноши на переднем плане и ещё для двух фигур.

Фрагмент «Плота „Медузы“»: старик с мёртвым юношей
Фрагмент: старик с мёртвым юношей. Теодор Жерико. Плот «Медузы». 1818–1819. Лувр, Париж

Старик в левом углу отвернулся от «Аргуса». В этой паре исследователи видят Уголино из «Божественной комедии» — графа, запертого в башне с сыновьями и умершего от голода. У Данте есть тёмный намёк, что перед смертью он ел тела детей. Эта отсылка говорила о людоедстве на плоту больше, чем могла бы сказать прямая сцена.

Бриг на горизонте

У Жерико было из чего выбирать. Он делал эскизы бунта на плоту, сцены людоедства, спасения. Таких этюдов, рисунков и масляных эскизов набралось больше сотни. Море и небо он ездил изучать в Гавр.

Теодор Жерико, эскиз к «Плоту „Медузы“»
Теодор Жерико. Плот «Медузы». Эскиз. 1818–1819. Холст, масло. Лувр, Париж

В итоге он выбрал не спасение и не ужас, а промежуток между ними. Люди только что заметили бриг. По свидетельствам выживших, «Аргус» тогда скрылся из виду и вернулся лишь через два часа. Зритель смотрит на надежду, которая через минуту исчезнет за горизонтом — на два долгих часа.

Фрагмент «Плота „Медузы“»: бриг «Аргус» на горизонте
Фрагмент: бриг «Аргус» на горизонте. Теодор Жерико. Плот «Медузы». 1818–1819. Лувр, Париж

Отброшенные варианты не пропали. Акварельный этюд, где выживший вгрызается в руку обезглавленного тела, сегодня хранится в Лувре. На большом холсте от этой сцены осталась только пара из левого угла — старик и мёртвый юноша.

Композиция держится на двух пирамидах. Одна — мачта с растяжками, вторая — тела, которые поднимаются вправо, к человеку на бочке. Парус тянет плот влево, прочь от брига, а люди рвутся вправо.

Фрагмент «Плота „Медузы“»: человек, машущий тканью
Фрагмент: фигура, машущая тканью. Теодор Жерико. Плот «Медузы». 1818–1819. Лувр, Париж

Для этой фигуры позировал Жозеф, натурщик с Гаити, известный в парижских мастерских. С него Жерико писал как минимум двух чернокожих людей на плоту. Спина повторяет Бельведерский торс — античный обломок из Ватикана, на котором учились поколения художников.

Вершину картины Жерико отдал чернокожему. А сама экспедиция была связана и с тайной работорговлей, которую Франция официально уже запретила.

Делакруа лицом вниз

На сам большой холст из этих полутора лет ушло восемь месяцев. По воспоминаниям тех, кто бывал в мастерской, Жерико писал прямо по белому холсту, без подмалёвка. Заканчивал он уже не в мастерской, а в зале Итальянского театра — в июле 1819 года. В августе картину перевезли в Лувр, к открытию Салона.

Молодой Эжен Делакруа позировал другу для юноши, лежащего лицом вниз на переднем плане. Будущий автор «Свободы, ведущей народ» вошёл в историю живописи сначала натурщиком — и без лица.

Фрагмент «Плота „Медузы“»: фигура лицом вниз, для которой позировал Делакруа
Фрагмент: фигура лицом вниз. Для неё позировал Эжен Делакруа. Теодор Жерико. Плот «Медузы». 1818–1819. Лувр, Париж

Делакруа видел картину незаконченной. Много лет спустя он рассказывал (его слова записал Ашиль Пирон), что вышел из мастерской потрясённым и «бежал как безумный» до самой своей комнаты.

Через три года, на Салоне 1822-го, он показал «Ладью Данте» — тоже лодку, тоже тела в воде. В 1824-м, в год смерти Жерико, за ней последовала «Резня на Хиосе», и спор новой живописи с наследниками Давида перешёл к следующему поколению.

Эжен Делакруа, «Ладья Данте», 1822, Лувр
Эжен Делакруа. Ладья Данте. 1822. Холст, масло. Лувр, Париж

«Сцена кораблекрушения»

На Салон 1819 года картину выставили под безличным названием «Сцена кораблекрушения». Прямое название в каталог не пропустили. Но публика читала Савиньи и Корреара, и нейтральная подпись ничего не скрыла.

Для правительства картина была напоминанием о скандале, который оно хотело забыть, и проправительственная пресса встретила её враждебно. При этом на Салоне она стала главным аттракционом. Французская историческая живопись тогда ещё жила уроками Давида: ясный рисунок, героический жест, античный образец. Здесь античный образец был, но лежал на мокрых досках среди мертвецов.

Жерико не дал зрителю ни героя, ни злодея. Капитана, который бросил плот, на холсте нет: обвинением стало само его отсутствие.

Фрагмент «Плота „Медузы“»: тело у края плота
Фрагмент: тело у края плота. Теодор Жерико. Плот «Медузы». 1818–1819. Лувр, Париж

Людовик XVIII осмотрел Салон за три дня до открытия. Художник Франсуа Жерар запомнил фразу короля: «Месье, вы устроили кораблекрушение, которое для вас таковым не стало». Король похвалил художника, а о сюжете промолчал.

Критики разделились. «Журналь де Пари» писал, что картина «поражает и притягивает все взгляды». Купен де ла Купри возражал: цель живописи — говорить душе и глазам, а не отталкивать. Противники называли её «грудой трупов».

Жерико дали золотую медаль, но государство картину не купило. Её скатали и унесли на хранение в мастерскую друга. Позже историк Жюль Мишле скажет, что на плоту «Медузы» плывёт всё наше общество.

В пояснении Лувра когда-то звучала та же мысль: единственный герой этой истории — человечество. Тридцать лет спустя Айвазовский в «Девятом вале» тоже оставит уцелевших на обломке мачты посреди моря, но даст им рассвет. Жерико рассвета не дал.

Сорок тысяч зрителей на Пикадилли

В 1820 году картину повезли в Лондон. Её показывали в Египетском зале на Пикадилли с июня до конца года, и посмотреть пришли около 40 тысяч человек. Холст повесили низко, почти у пола, и зритель стоял вплотную к краю плота, как будто мог на него шагнуть.

Жерико получил около 20 тысяч франков — во Франции картина не принесла ему ничего, кроме медали. В Дублине в 1821-м успеха уже не было. Англичане картину запомнили: среди работ, в которых видят её след, — «Катастрофа на море» Уильяма Тёрнера, написанная около 1833–1835 годов.

Уильям Тёрнер, «Катастрофа на море», около 1835
Уильям Тёрнер. Катастрофа на море. Около 1835. Холст, масло. Галерея Тейт, Лондон

Вернувшись, Жерико часто болел, а несколько падений с лошади добили его здоровье. В 1822 году граф де Форбен, директор Лувра, предлагал купить «Плот» для государства за 6000 франков, но сделка не состоялась. Жерико умер в Париже в январе 1824 года, ему было тридцать два.

2 ноября 1824 года картину продали с аукциона наследства, первым лотом. Пьер-Жозеф Дедрё-Дорси, ближайший друг художника, купил её за 6005 франков — по поручению того же Форбена. Так Лувр всё-таки получил «Плот», заплатив на пять франков больше, чем предлагал при жизни автора.

С 1826 года картина в экспозиции Лувра; в Первую мировую её увозили в Тулузу, во Вторую прятали в провинции. Сегодня она в зале Моллиен — его стоит включить в маршрут по Лувру на три часа.

Картина темнеет

Лондонцы 1820 года видели другой «Плот». В тенях Жерико использовал битум — асфальтовую смолу, которая сначала даёт бархатистый блестящий чёрный. Резкий свет на телах и глубокую тень вокруг исследователи возводят к Караваджо и его резкой светотени — тенебризму.

Фрагмент «Плота „Медузы“»: потемневшие тени в правой группе
Фрагмент: потемневшие тени в правой группе фигур. Теодор Жерико. Плот «Медузы». 1818–1819. Лувр, Париж

Со временем битум чернеет, морщится и стягивает красочный слой. Потемнело и масло, которое варили со свинцом и воском. Исправить это нельзя: реставраторы не раз работали с холстом, последний раз в 2018 году, но в больших тёмных участках детали уже не вернуть.

Ещё в 1859–1860 годах Эжен Ронжа и Пьер-Дезире Гийеме написали копию «Плота»; сегодня она хранится в Амьене.

Тени, которые в 1819 году были бархатными, стали глухими, и тела в них приходится угадывать. Свет держится на спинах, поднятых руках и маленьком силуэте на горизонте — на том, ради чего Жерико и выбрал этот момент.

Комментарии

Для читателей «Хроник»

Комментировать могут читатели с профилем. Регистрация бесплатная и занимает несколько секунд.

Пока никто не написал. Начните разговор первым.

Поделиться

Читайте также