Северное Возрождение

На раме «Гентского алтаря» есть латинская надпись: работу начал Хуберт ван Эйк, «первый из всех», закончил его брат Ян, а 6 мая 1432 года алтарь открыли для обозрения. О Хуберте, кроме этих строк, почти ничего не известно, и часть историков сомневается в его роли. Так начинается история искусства, которую в России называют Северным Возрождением. Само название условно: голландский историк Йохан Хёйзинга в «Осени Средневековья» (1919) видел в мире ван Эйка скорее последний расцвет позднего Средневековья, чем начало нового времени.

Итальянцы шли к реальности через античность и геометрию, северяне — через вещь. Ян ван Эйк не изобретал масляную живопись, хотя Вазари так и считал, но довёл до совершенства технику тонких прозрачных лессировок: свет будто проходит сквозь краску и возвращается от белого грунта. Отсюда блеск металла, ворс сукна, стекло, в котором отражается комната. Многие бытовые предметы на этих картинах, по мысли Эрвина Панофского, несут скрытый религиозный смысл, хотя сегодня эту теорию применяют осторожнее. Заказчиками были бургундские герцоги, городские патриции и иностранные купцы: Джованни Арнольфини, которого ван Эйк написал с женой в 1434 году (Лондонская национальная галерея), был торговцем из Лукки, жившим в Брюгге.

Рядом с ван Эйком работали Робер Кампен в Турне — ему приписывают «Алтарь Мероде» (Метрополитен-музей, Клойстерс) — и Рогир ван дер Вейден, перенёсший в живопись сильное, почти театральное чувство. На рубеже XV–XVI веков Иероним Босх в Хертогенбосе написал «Сад земных наслаждений» (Прадо), который толкуют до сих пор. Немецкую линию открыл Альбрехт Дюрер: после поездок в Италию он соединил северную тщательность с теорией пропорций, а «Автопортрет в одежде, отороченной мехом» (1500, Старая пинакотека, Мюнхен) построил по образцу иконного лика. Лукас Кранах Старший стал придворным художником саксонских курфюрстов и другом Лютера, его «Адам и Ева» 1526 года хранится в Галерее Курто. Ганс Гольбейн Младший в Лондоне написал «Послов» (1533) с загадочным искажённым черепом на переднем плане.

Слава северян быстро пересекла Альпы. Гуманист Бартоломео Фацио около 1456 года назвал Яна ван Эйка первым живописцем своего времени. Итальянские банкиры заказывали алтари во Фландрии: когда в 1483 году во Флоренцию привезли «Алтарь Портинари» Хуго ван дер Гуса, местные мастера, в том числе Гирландайо, начали подражать его пастухам. Обратный отзыв известен по «Диалогам о живописи» португальца Франсиско де Ольянды: Микеланджело будто бы говорил, что фламандская живопись нравится женщинам и монахам. Подлинность этих бесед спорна.

В Эрмитаже северяне представлены первоклассно. Там хранится «Святой Лука, рисующий Мадонну» Рогира ван дер Вейдена, судьба которого похожа на детектив: картину когда-то распилили, половина со святым Лукой поступила в 1850 году из собрания нидерландского короля Виллема II, половина с Мадонной — в 1884-м от парижского антиквара, и только тогда реставратор Александр Сидоров соединил их. Есть и диптих Кампена «Троица» и «Мадонна с Младенцем у камина», а также «Венера и Амур» Кранаха.

Конец эпохи принесла Реформация. Протестантские города перестали заказывать алтари, а в 1566 году по Нидерландам прокатилась волна иконоборчества, уничтожившая множество образов. Художникам пришлось искать новые темы. Питер Брейгель Старший нашёл их в крестьянской жизни и пейзаже: «Вавилонская башня» (1563) и «Охотники на снегу» (1565) теперь в Музее истории искусств в Вене. Портрет, пейзаж и бытовая сцена, выросшие из этого поворота, через полвека станут основой голландской и фламандской живописи XVII века.